Чтение онлайн

Понятно, что пьяница Рыков с такой громадной задачей — подъём промышленности страны — не справится. Сталину необходим был авторитетный единомышленник-созидатель с хорошими организаторскими способностями, трудоголик, который и ожиревшего коммунистического бюрократа «пробьёт» и оборзевшего нэпмана-нувориша «Осю Бендера» на место поставит. И в этой роли Сталин увидел только одного человека — Феликса Дзержинского. Дзержинскому эта идея понравилась, он дал согласие, и 4 февраля 1924 года был назначен председателем совета Народного хозяйства (ВСНХ).

Созданию промышленности способствовали и некоторые внешние факторы. Поскольку в 1922 г. в Генуе посланцы Ленина так и не нашли инвесторов (где, кстати, также прошли переговоры с немцами и 16 апреля 1922 г. был подписан двусторонний договор), то в СССР в конце 1923 года приняли немецкие предложения, и вместо свержения власти в Германии руководство СССР стало сотрудничать с германскими властями, реализовывать совместные проекты, начатые в конце 1923 года: лётная школа в Липецке, танковая школа в Казани, и несколько экономических проектов, в которые немцы тогда инвестировали немалые деньги — 20 миллионов марок. 12 октября 1925 года Сталин и Дзержинский продлили договор о сотрудничестве с Германией и послали в Германию специалистов, чтобы они посмотрели на современные заводы и новые разработки оружия, затем 24 апреля 1926 года был подписан договор между СССР и Германией о ненападении. Это сотрудничество двух «изгоев» продолжалось вплоть до взаимного столкновения — до нападения Германии на СССР в 1941 г.

На фоне этого и правительство Англии 1 февраля 1924 г. признало СССР и выразило готовность к сотрудничеству, а 7 февраля правительство Италии сделало то же самое. В 1924 г. были установлены дипломатические отношения СССР с Грецией, Норвегией, Данией, Австрией, Швецией и Китаем — и сохранён контроль над КВЖД.

23-31 мая 1924 года прошел 13 съезд компартии, на котором произошла последняя отчаянная атака на Сталина с помощью Ленина — «завещанием» Ленина, и Бронштейн-Троцкий со своей критикой выложился по максимуму. Но оглашение «завещания» Ленина, в том числе и в части критики Сталина, не дало ожидаемого противниками Сталина эффекта, не впечатлило делегатов съезда, ибо они видели: обеспокоенность Ленина в течение минувшего года не подтвердилась, — Сталин не переусердствовал властными полномочиями. А обвинение в грубости в те жестокие времена выглядело вообще — смешным. Посмотрим, как эти события на съезде описывал в своей книге Троцкий:

«Завещание не могло явиться для Сталина неожиданностью. Но это не смягчало удара. После первого ознакомления с документом, в Секретариате, в кругу ближайших сотрудников Сталин разрешился фразой, которая давала совершенно неприкрытое выражение его действительным чувствам по отношению к автору Завещания. Условия, при которых фраза проникла в более широкие круги, и, главное, неподдельный характер самой реакции, являются, в моих глазах, безусловной гарантией достоверности всего эпизода. К сожалению, крылатая фраза не подлежит оглашению в печати».

Понятно, что если бы Троцкий эту сталинскую фразу «в сердцах» озвучил бы, то подвергся бы резкой критике со стороны фанатичных ленинцев в умышленной дискредитации Ленина.

И в самом деле — письмо-«завещание» Ленина не было неожиданностью для Сталина, в результате ошибки секретарши Ленина Сталин уже давно был в курсе текста и приготовился к «неожиданному» использованию его против себя.

Ещё до съезда Сталин провел сильную акцию. К 13 съезду партии химики успели подготовить мумию Ленина, и были уверены, что она в ближайшее время не сгниёт. Как я уже упоминал — было немало скептиков, что возможно осуществить задуманное, ведь повторить загадочное искусство мудрецов древнего Египта было непросто, это был научный прорыв, «тянущий» на Нобелевскую премию. Но молодым советским ученым удалось качественно забальзамировать труп. А может, труп всё-таки подменили гипсовым или восковым манекеном? Чтобы развеять все сомнения и недоверия, как свидетельствовал Луис Фишер и многие иностранные журналисты, — их собрали в Мавзолее и — «Збарский открыл витрину, содержавшую мощи, ущипнул Ленина за нос, повернул его голову направо и налево. Это был не воск. Это был Ленин».

Думаю, — если во время этих панибратских ущипов Збарского Ленин вдруг открыл бы глаза и бойко сказал: «Здравствуйте, товарищи!», то уже и так сильно шокированные журналисты дружно поверили бы в оживление, в воскресение. А что уж говорить про «тёмных рабочих» и «полутемных» фанатичных коммунистов. На глазах изумленных людей реализовывалась потрясающая грандиозная идея, — невозмутимые масонские мудрецы в Лондоне и в США от зависти могли расплакаться, да и всё повидавшие мудрые евреи типа бесшабашного мистика-авантюриста Яши Блюмкина готовы были в шоке шептать — «Харе Сталин, Харе Сталин». А что уж говорить о внезапно сникшем Троцком. Скорее всего, именно в этот момент он с ужасом и холодком в спине осознал — с Кем он, жалкий нью-йоркский или бердичевский террорист, столкнулся.

Даже «не темные» в ЦК и Политбюро волновались, сомневались и были шокированы. В общем — подспорье всем в СССР на дороге в неизвестное будущее было хорошим. Этот «бог» всё знал и знает всё наперед, — осталось только верно и точно исполнить Его заповеди... А кто лучше всех знает — что и как, что Он заповедал и что Он имел ввиду?.. Его способный ученик обильными цитатами и объяснениями ещё много лет всем это убедительно доказывал.

А может, кто-то другой желает взять эту огромную ответственность и всё ясно и точно объяснить, и повести за собой по новой неизвестной, полной преград дороге? Кто возьмёт на себя огромную ответственность быть его Мессией?.. Поднимите руки? Уверен, — многим было удобно, комфортно, что Сталин всё взвалил на себя, особенно все дружно стали способствовать росту и «обожествлению» культа «Мессии» — Сталина, когда после провала попытки осуществить коллективизацию мирным путем в 1928 году для находящихся на всех уровнях власти наступили тревожные времена, когда с 30 января 1929 года Сталин начал многолетнюю жестокую Гражданскую войну в СССР против крестьянства.

Во время работы этого съезда Сталин додумался до ещё одного удачного пиар-хода, вернее — это была «домашняя заготовка» с использованием его изобретения, — 26 мая 1924 года он предложил всем делегатам 13 съезда партии посетить мавзолей Ленина и отдать почести, с этого момента этот ритуал поклонения мёртвому коммунистическому «богу», но «вечно живому» в своей идеологии и делах последователей, стал традицией всех съездов. Бронштейн и его сторонники до такого хода не додумались.

После такого совершенно незаслуженного «вознесения на небо» Ленина (с «прицепом» самого себя) критика Ленина в адрес Сталина в «завещании» выглядела как непорядочность и неблагодарность вождя, заслуживающего снисхождения только с учётом его тяжелой болезни.

После всех этих впечатляющих мероприятий Сталин мог позволить себе всё — даже демонстративно подать на этом съезде в отставку. «Подавая, для формы, в отставку, генеральный секретарь капризно повторял: «Что ж, я действительно груб... Ильич предлагает вам найти другого, который отличался бы от меня только большей вежливостью. Что ж, попробуйте найти».

— «Ничего, — отвечал с места голос одного из тогдашних друзей Сталина, — нас грубостью не испугаешь, вся наша партия грубая, пролетарская». Косвенно здесь Ленину приписывалось салонное понимание вежливости. Об обвинении в недостатке лояльности ни Сталин, ни его друзья не упоминали. Не лишено, пожалуй, интереса, что голос поддержки исходил от А.П. Смирнова, тогдашнего народного комиссара земледелия», — писал в своих мемуарах Бронштейн-Троцкий.

Решающим фактором на этом съезде было то, что подавляющее большинство делегатов были сторонниками Сталина, разделяли с ним свои взгляды, и одинаковым было видение будущего России. Многие делегаты в первую очередь были противниками Бронштейна и ему подобных, и уже поэтому «автоматически» были сторонниками Сталина и с недоверием отнеслись к «завещанию» Ленина.

В том числе и учитывая это своё большинство, Сталин и пошел смело, уверенно на этот красивый джентльменский ход — Ленин посоветовал меня сместить с должности, хорошо, тогда я сам подаю в отставку, — принимаете отставку?..

Затем Сталин неоднократно гордился этим случаем, например, через два года на заседании объединительного пленума ЦК и ЦКК ВКП(б) 22 июля 1926 г. Сталин с гордостью обратил внимание собравшихся: «Делегации 13 съезда этот вопрос обсуждали, и я не считаю нескромностью, если сообщу, что все делегации без исключения высказались за обязательное оставление Сталина на посту генсекретаря. У меня имеются здесь эти резолюции». Сталина распирала от этого радость, гордость, торжество, и понятно, что он гордился своим «рискованным» благородным поступком.