Чтение онлайн

Сталину и всей партийной верхушке необходимо было как-то определяться в возникшей ситуации. Сталин же пока наблюдал за дискуссией по крестьянскому вопросу и фиксировал в своём докладе 9 мая 1925 г. ещё одну проблему: «Перевыборы Советов, вскрывшие тот несомненный факт, что в целом ряде районов нашей страны середняк оказался на стороне кулака против бедняка».

Это естественно — что более умные, трудолюбивые и смекалистые крестьяне пользовались авторитетом у односельчан. И эти заслуженные деревенские «авторитеты» прогрессировали — не довольствовались уже жесткими рамками нэпа и не хотели уже жить и работать по обманным ленинским правилам. Эту тенденцию Сталин отметил ещё и осенью 1924 года, на пленуме ЦК РКП(б) в докладе «О задачах партии в деревне» (26 октября 1924 г): «В чём состоят особенности нынешнего момента с точки зрения положения крестьян? Первая особенность состоит в том, что старый капитал, моральный капитал, приобретенный нами в борьбе за освобождение крестьян от помещика, начинает уже исчерпываться.

Теперь основной вопрос — рынок и цены на городские товары, на сельскохозяйственные продукты. Вот что пишет секретарь Гомельского губкома: «В трех волостях был массовый отказ от принятия окладных листов. Темп поступления по сравнению с тем, каким он должен быть, отстает в три раза. Происходившие беспартийные волостные конференции были настолько бурными, что некоторые пришлось закрыть, а в некоторых была проведена поправка: просить центр снизить налог и повысить цены на хлеб».

Сталин теперь «разгребал» грабительскую и надувательскую политику Ленина по отношению к крестьянам, всё прекрасно понимал и по поводу ленинских «ножниц цен» говорил: «Дело теперь даже не в налогах, ибо мужик дал бы налог, если бы цены на хлеб были «достаточно высокие» и если бы цены на мануфактуру и на другие городские изделия были «достаточно» снижены. Особенно показательно в этом отношении последнее восстание в Грузии».

Тогда — осенью 1924 года Сталин не стал менять ленинскую политику — и не менял ни налоги, ни цены на промышленные товары и сельхозпродукцию, а решил улучшить ситуацию просто и дешево — за счет оргмероприятий, Сталин: «Прежде всего необходимо позаботится о том, чтобы создать вокруг партии в деревне многочисленные беспартийные кадры из крестьян, могущие соединить нашу партию с миллионами крестьян». То есть — от профессиональных партийных у крестьян после многолетнего грабежа и кровавых подавлений восстаний была уже злобная отрыжка, и чтобы эту неприязнь уменьшить, Сталин решил создать «промежуток», посредника — «актив из самих крестьян», через которого можно было бы общаться с 80% населения СССР.

Второй рецепт Сталина: «По-моему, для этого необходимо оживить Советы. Почему именно Советы? Потому, во-первых, что Советы есть орган власти, а вовлечение трудового крестьянства в дело управления страной является очередной задачей партии. Потому, во-вторых, что Советы есть орган смычки рабочих и крестьян. Потому, в-третьих, что в советах разрабатывается местный бюджет, а бюджет является животрепещущим вопросом для крестьянства».

Третий совет Сталина — партийным организациям улучшить свою работу в деревне, убрать «перегибы» и т.п., Сталин: «Оказывается, есть такие коммунисты, которые боятся критики, не хотят вскрывать недостатки нашей работы. Это опасно, товарищи. Ибо одно из двух: либо мы сами будем критиковать себя и дадим беспартийным раскритиковать нашу работу, — и тогда можно будет надеяться, что наша работа в деревне двинется вперед; либо мы такой критики не допустим, — тогда нас будут критиковать события, вроде восстаний в Кронштадте, в Тамбове, в Грузии».

Этот комплекс советов, рекомендаций Сталина оказался неэффективным, далеко недостаточным, можно даже утверждать — ошибочным, ибо, хотя и не было повторения «Тамбова», но к осени 1925 года проблемы с крестьянством усугубились, — несмотря на дальнейшее увеличение посевных площадей и урожайности, план продзаготовок был сорван, и чтобы избежать в городах голода, пришлось вводить «режим экономии».

Самый большой умник в окружении Ленина и Сталина в вопросах экономики — Л.Б. Красин по этому поводу 30 октября 1925 года писал в письме жене: «В августе наши испугались слишком большого урожая и, предвидя падение цен и ведя мужиколюбивую политику, дали директиву Внуторгу платить высокие цены при заготовках. На придачу совершили ещё ряд глупостей. Результат: мужик поднял цены, хлеба на рынок не везет, экспорт делается убыточным, а, не имея хлеба для экспорта, нам нечем расплачиваться с заграницей за закупленные товары».

Как видим, — когда Сталин решился перейти с ленинской мужиконенавистнической политики к мужиколюбивой и поднял закупочные цены на зерно, то проблем меньше не стало. Похоже, Сталину легче было победить Бронштейна, чем разобраться правильно с проблемами крестьянства.

Раздумывая над этими проблемами, в поисках выхода русский ученый Чаянов издал книгу «Организация крестьянского хозяйства», в которой предложил реформировать крестьянство, переорганизовать его — собрать для труда в организации, для коллективного труда — в совхозы. Но чтобы принять это решение Сталину понадобилось ещё несколько лет. А пока вопрос о проблемах с крестьянством «завис».

В 1925 году в СССР произошло несколько знаковых убийств. Из 14 арестованных в 1924 году «за разговоры» русских поэтов и писателей (А. Ганин, В. Галанов, Б. Глубоковский, А. Потехин, братья Чекрыгины и др.) — 12 арестованных в марте 1925 года были расстреляны. А они ведь никого не убили, не проводили теракты, не покушались на переворот или захват власти, а всего-то по молодости и глупости обсуждали совершенно утопическую идею созыва всенародного Великого Земского Собора, на котором народ должен был бы решить дальнейший путь России.

Я вынужден огорчить фанатичных сторонников Сталина, — в этом случае вся ответственность за убийство этих 12 талантливых русских людей и доведение остальных двух до сумасшествия лежит на «истинно русском» Сталине и на Дзержинском, теперь они уже правили страной и за всё отвечали. В крайнем случае, достаточно было этих молодых людей отправить на пару лет «на перевоспитание» в ленинский концлагерь. Ведь когда по делу покушения на Ленина приговорили в августе 1922 года к смертной казни двенадцать еврейских террористов-бундовцев во главе с А.Р. Гоцем и М.Я. Гендельманом, то этот приговор не привели в исполнение, и более того — в 1924 году всех их амнистировали и отпустили на свободу.

Многие исследователи истории и я в предыдущей книге убедительно аргументированно доказали, что великого русского поэта Сергея Есенина умышленно убили, и это убийство имело идеологическую и политическую основу. Убийство 27 декабря 1925 года Сергея Есенина также легло на совесть и ответственность Сталина и Дзержинского, эти «великорусские шовинисты» могли и должны были вмешаться в судьбу великого русского поэта и спасти ему жизнь, дать ему ещё пожить и порадовать народ своим великолепным талантом. Сталин и Дзержинский одной рукой боролись с Бронштейном и его единомышленниками, а другой дружески обнимали Розенфельда-Каменева, Апфельбаума-Зиновьева, Лазаря Кагановича и ещё много тысяч подобных кровавых комиссаров и боролись с малейшими проявлениями русского патриотизма, с русскими патриотами. Получилась эдакая оккупационная политика, отвергающая еврейских радикалов, борющихся за власть.

В 1925 году М. Булгаков начал писать своё знаменитое «Собачье сердце» о пришедшем к власти хаме Швондере, нагло влезающем по-хозяйски в любую квартиру, и о глупом Шарикове, который, превратившись из собаки в человека и наслушавшись пропаганды Швондера, сразу стал его единомышленником и соратником и первым делом начал качать «права человека», — это был сильный укор многим русским. Этот социалистический реализм очень не понравился властям, и в ночь на 7 мая 1926 года Булгакова арестовали. Но, в отличие от Гумилева, Ганина или Есенина, его не убили — на этот раз и затем ещё много раз за него вступился Сталин.

До прихода к власти Сталина всё было ясно — оккупация Российской империи еврейскими террористами и обманутыми ими «попутчиками», но приход к власти Сталина сильно смазал, запутал эту четкую черную картину. — Власть как всегда выглядела в виде пирамиды, на самой верхушке которой теперь находился нерусский, нацмен Сталин, а многочисленные нижние этажи власти находились в руках нескольких миллионов евреев и определенной части русских марксистов. Вроде теперь эту власть уже невозможно было назвать «Центрожидом», однако...