Чтение онлайн

В марте 1926 года Троцкий писал Бухарину: «Мыслимое ли это дело, чтобы в нашей партии, в Москве, в рабочих коллективах, безнаказанно велась злостная антисемитская пропаганда?» И это на фоне обширных мероприятий — разъяснительных лекций, семинаров по толерантности, которые уже не первый год проводили Лурье-Ларин и Губельман-Ярославский.

В то время даже стократ запуганные остатки русской интеллигенции осмелились возмущаться, например, в 1926 году на митинге по еврейскому вопросу в Московской консерватории(!) выступил профессор Ю.В. Ключников: «Уже Февральская революция (1917) установила равноправие всех граждан России, в том числе и евреев. Создалось определённое несоответствие между количественным составом (евреев) в Союзе и теми местами, которые в городах временно евреи заняли. Мы здесь в своём городе, а к нам приезжают и стесняют нас. Когда русские видят, как русские же женщины, старики и дети мёрзнут по 9-11 часов на улице, мокнут под дождём над лотком Моссельпрома, и когда они видят эти сравнительно тёплые (крытые еврейские) ларьки с хлебом и колбасой, у них появляется ощущение недовольства.

Страшно нарушена пропорция и в государственном строительстве и в практической жизни в других областях. Если бы в Москве не было бы жилищного кризиса — масса людей теснится в помещении, где нельзя совершенно жить, и в то же время вы видите, как люди приезжают из других частей страны и занимают жилую площадь. Это приезжие евреи. Растёт национальное недовольство и национальная сторожкость, настороженность других наций».

Знаменитый профессор В.И. Вернадский в 1927 г. писал в письме: «Москва — местами Бердичев; сила еврейства ужасающа — а антисемитизм (и в коммунистических кругах. — В.) растёт неудержимо».

Это недовольство зафиксировал в своей книге и Г. Костырченко: «Недовольство «еврейским засильем» в ключевых общественно-политических институциях страны широко распространилось не только в социальных низах, но и в определенных (прежде всего «почвеннических») кругах старой интеллектуально-культурной элиты, ратовавшей за «сохранение национального лица России».

Интересно обратить внимание — какое вычурное объяснение дал современный страстный юдофил Г. Костырченко антисемитизму того периода в «социальных низах»:

«Проявлялось это и в открытой форме, когда из темных и невежественных слоев народа (к 1930 году в стране насчитывалось ещё около 30% неграмотных, о чем доложил Сталин на 16 съезде партии. — Г. К.), ещё далеко не вышедший из-под остаточного влияния дореволюционной черносотенной пропаганды, неслись такие вот призывы: «Бить коммунистов и жидов, доведших страну до гибели», «Даёшь войну, вырежем евреев, а потом очередь за коммунистами».

Понятно — почему в последние годы Г. Костырченко получил так много наград от различных еврейских организаций. Он эти награды точно не получил бы, и если бы сказал правду: что в отличие от сегодняшнего «забытого» и специально деформированного восприятия того исторического периода, тогда, и в 1926 году, большинство народа воспринимало советскую власть — как еврейскую оккупационную власть, это были синонимы. И ненавидел народ эту власть не потому, что был «природным» антисемитом, а потому, что находился в оккупации под этой властью, погибло много миллионов людей от этой власти, и жилось при этой власти крайне тревожно, опасно и неблагополучно.

С этой откровенно обманной позиции Г. Костырченко, конечно же, не объяснить — почему в России не только «неграмотные социальные низы», но и самые умные люди были антисемитами. Мне придется повторить фрагмент предисловия к одной из моих книг, — бесстыжую ложь Г. Костырченко опровергает израильский историк Яков Рабинович в своей книге «Быть евреем в России: Спасибо Солженицыну» (М., 2006 г.):

«Следует отметить, что среди русской — и не только русской — интеллигенции антисемитизм не является исключительным явлением. К примеру, великолепный писатель и тонкий психолог Ф. Достоевский грешил, и изрядно грешил антисемитизмом. И. Гончаров, И. Аксаков и многие писатели, деятели искусства тоже были антисемитами.

Многие евреи думают, что антисемит в любом смысле слова — это обязательно дебил, бездарность, неуч или завистник. В общем, негодяй и дерьмо. Но, вникнув в суть вопроса, на основании жизненного опыта я с огорчением понял, что это не всегда так. Нередко недолюбливали евреев вполне уважаемые, талантливые и честные люди. Когда я узнал, что антисемитом был и Чехов, то испытал шок. И я понял, что стоит подумать о причинах этого печального явления. О некоторых из них, например о Владимире Дале, Гоголе, Достоевском, широко известно. О других — о Чехове, Блоке, Белом, Куприне, Флоренском, Булгакове, Лосеве, Шукшине — известно в меньшей степени».

И к этому списку выдающихся мыслителей-антисемитов можно ещё добавить — М. Лермонтова («Разбойники»), Салтыкова-Щедрина, Н. Лескова, И. Гончарова, Г. Державина, И. Тургенева (повесть-притча «Жид»), В. Розанова, А. Блока, С. Есенина, знаменитых историков Костомарова, Ключевского и Соловьёва, и даже критика Белинского, при этом можно изложить и длинный список выдающихся западных мыслителей-антисемитов.

Впрочем, как мы наблюдали выше — Г. Костырченко сам себе противоречит в различных частях своей книги, указывая, что антисемитизм не был только результатом дремучей неграмотности, но и проявлялся в «почвеннических» кругах старой интеллектуально-культурной элиты».

Когда Бронштейн-Троцкий возмутился перед Бухариным, что «в нашей партии, в Москве, в рабочих коллективах, безнаказанно ведется злостная антисемитская пропаганда», то впечатленный и возмущенный «Балаболка», «душа коммунистической партии» первым делом яростно набросился на убитого недавно Сергея Есенина, утверждая про этого «черносотенца» — это возврат к черносотенному Тютчеву. «Слюнявенький Н. Бухарин, напечатав в «Правде» свои «Злые заметки», переняв у Безымянского термин «есенинщина», развил целую теорию. На его взгляд, «есенинщина» есть не что иное, как упорное воспевание затхлой российской старины («темноты, мордобоя, пьянства и хулиганства, ладанок и иконок, свечек и лампадок»), губительное для новой литературы, — с горечью отметил в своей книге историк Н. Кузьмин, — человечишко ничтожный и невеликого ума, Бухарин связал «есенинщину» с «русским фашизмом» (вспомните установку Эренбурга) и директивно заявил: «Для нас обязательна борьба против поднявшего голову антисемитизма».

Об этом русском выродке можно сказать словами «черносотенца» А.С. Пушкина — Ай да Бухарин...

Шум по поводу повсеместно распространившегося антисемитизма в СССР был поднят настолько большой, что Сталин был вынужден обратить на это внимание и подключить на борьбу с антисемитизмом «тяжелую артиллерию» — Лазаря Кагановича с его Агитпромом, Г. Костырченко:

«26 августа 1926 года в Агитпроме ЦК состоялось специальное совещание, обсудившее меры борьбы с антисемитизмом прежде всего в рядах ВКП(б), которую вследствие начавшегося с 1924 года массового наплыва в её ряды льнущей к власти молодежи мещанско-крестьянского происхождения (так называемый «ленинский призыв». — Г.К.) достаточно серьёзно поразил этот социальный недуг.

Выступивший на совещании журналист М.Е. Кольцов (Фридман. — Р.К.) подчеркнул, что искоренить антисемитизм в стране можно, только уничтожив его вначале в партии, «где он носит характер мелкобуржуазного уклона». Взявший вслед за ним слово Смидович упрекнул присутствующего здесь же заместителя председателя ОГПУ М.А. Трилиссера в том, что его ведомство не борется с антисемитизмом в партии. Тот же парировал: «ГПУ не наблюдает за партийцами». На что включившийся в дискуссию Ларин заметил, что антисемитизм отмечается и среди сотрудников ОГПУ.

По итогам совещания было принято решение подготовить проект постановления ЦК о борьбе с антисемитизмом. Кроме того, руководством Агитпрома была направлена в секретариат ЦК объёмная записка, в которой рисовалась следующая нерадостная картина: «Представление о том, что советская власть мирволит евреям, что она «жидовская власть», что из-за евреев безработица и жилищная нужда, нехватка мест в вузах и рост розничных цен, спекуляция — это представление широко прививается всеми элементами трудовым массам. Разговоры о «еврейском засилье» о необходимости устроить ещё одну революцию против «жидов» — эти разговоры встречаются сплошь и рядом.