Чтение онлайн

Сталин со своими сторонниками и «старыми» спецами анализировали различные варианты — пытались выработать стратегию, тактику и план развития страны. Но вскоре этот процесс прервался, ибо неожиданно появилась новая оппозиция, которая нанесла мощный удар по Сталину. Сталин был вынужден защищаться, вопрос борьбы за власть в СССР опять встал для него на первое место, стал приоритетным.

В сентябре 1925 года вышла книга Зиновьева «Ленинизм», и ничего не предвещало смены его позиции, никаких признаков недовольства он не проявлял. По логике — Розенфельд-Каменев и Апфельбаум-Зиновьев должны были быть довольны своим положением — они и их родственники в прямом смысле барствовали и пановали, роскошествовали в полной мере, их народ никто не обижал — он продолжал в СССР наслаждаться жизнью, победой и властью, также гегемонил и пановал; амбиции и самолюбие обоих старых ленинцев также было удовлетворено — «рулили» на международном уровне Коминтерном, господствовали над двумя столицами и находились в верхушке управления государством. Сталин их не обижал. Поднимать индустрию и сельское хозяйство они не рвались.

Но кто-то, примерно, в период смерти Фрунзе, быстро убедил Каменева и Зиновьева радикально поменять свою политическую позицию, или они сами осознали последствия поражения Бронштейна, и начавшиеся при Сталине тенденции и процессы, которые их не устраивали. «Первая ласточка» проявилась в ноябре 1925 года — Зиновьев и Каменев на квартире старого большевика Петровского провели «закрытое» неформальное совещание, на котором продвигали идею замены на посту генерального секретаря Сталина Дзержинским, но присутствующий там Орджоникидзе резко выступил против этой идеи. А идея была коварная — попытаться столкнуть Дзержинского со Сталиным по ленинскому принципу «разделяй-сталкивай и властвуй».

Затем, как потом оказалось, эти два брата-перевертыша не афишируя, в глубокой конспирации перешли в лагерь сторонников Бронштейна и стали готовить неожиданный удар «в спину» Сталину на ближайшем — 14 съезде компартии, запланированном на 18-31 декабря 1925 года.

На этом съезде Сталин озвучил свою любимую идею — исходя из того, что СССР «имеет все необходимое для построения полного социалистического общества... — мы должны приложить все силы к тому, чтобы сделать нашу страну страной самостоятельной, независимой, базирующейся на внутреннем рынке. Мы должны строить наше хозяйство так, чтобы наша страна не превратилась в придаток мировой капиталистической системы, чтобы она не была включена в общую систему капиталистического развития как её подсобное предприятие, чтобы наше хозяйство развивалось не как подсобное предприятие мирового капитализма, а как самостоятельная экономическая единица».

Согласитесь — озвученная выше идея Сталина не просто очень актуальна для России и сегодня — в начале 21 века, а — болезненно актуальна, ибо с начала 90-х годов 20-го века правящая демократическая элита превратила Россию в сырьевой придаток мировой капиталистической системы.

Делегаты 14 съезда поддержали эту позицию Сталина и его курс: «держать курс на индустриализацию страны, развитие производства средств производства и образования резервов для экономического маневрирования».

Но этот съезд не получился скучным — «хозяйственным», ибо, как оказалось, Розенфельду-Каменеву и Апфельбауму-Зиновьеву было не до этого. Зиновьев заявил, что в рамках внутрипартийной демократии ему необходим в Ленинграде свой печатный орган — журнал «Большевик». Сталин, скорее всего, был готов к их предательству и поступил осторожно: «Вопрос, поставленный Зиновьевым, об организации в Ленинграде специального журнала под названием «Большевик» с редакцией в составе Зиновьева, Сафарова, Бардина, Саркиса и Тарханова. Мы не согласились с этим, заявив, что такой журнал, параллельный московскому «Большевику», неминуемо превратится в орган группы, во фракционный орган оппозиции».

На съезде началась горячая дискуссия, в ходе которой сторонники Каменева и Зиновьева — Моисей Лашевич и Бриллиант-Сокольников предложили реформировать секретариат, который узурпировал слишком много власти, а в конце съезда Каменев озвучил главный свой замысел — необходимо снять с поста генерального секретаря Сталина, потому что «товарищ Сталин не может выполнять роль объединителя большевикского штаба. Мы против единоначалия, мы против того, чтобы создавать вождя». На их стороне выступила и «тяжелая артиллерия» — Н. Крупская. И, казалось бы — новым недругам Сталина хватает сил чтобы снять Сталина, но неожиданно резко и дружно в защиту Сталина выступили делегаты съезда, и последние фразы на эту тему Каменева утонули в многочисленных громких криках с мест: «Неверно! Чепуха! Раскрыли карты! Мы не дадим вам командных высот». И это не был результат аппаратных игр Сталина, как многие уверяют, и на съезде не кричали «подсадные утки» — поскольку Сталина поддержали партийные делегаты с разных городов СССР.

Видя такую дружную поддержку делегатов съезда, Сталин вначале обезоружил недругов своей прямотой: «Каменев говорил одно, тянул в одну сторону, Зиновьев говорил другое, тянул в другую сторону, Лaшевич — третье, Сокольников — четвертое. Но, несмотря на разногласие, все они сходились на одном. Их платформа — это реформа Секретариата ЦК. Это странно и смешно, но это факт». А затем в очередной раз Сталин расчетливо сыграл на публику: «Если товарищи настаивают, я готов очистить место без шума и дискуссии». И очередной раз расчувствовавшиеся делегаты съезда дружно отбросили эту идею. Сталин уже не первый раз успешно на съездах и пленумах публично отказывался от роли лидера, вождя, — и все его дружно упрашивали не уходить, не покидать несчастных «сирот» — этот прием давно был опробован в российской истории царем Иваном Грозным и Б. Годуновым, который укреплял положение лидера, придавал ему ещё большую легитимность и главное, — расширял права. Как Сталин с гордостью утверждал — он хорошо знал историю России.

В конце 14 съезда делегаты осудили инициативы «новой оппозиции», а Сталин ввёл в состав новых членов: Политбюро: Молотова, Калинина и Ворошилова, поскольку в Политбюро были Каменев и Зиновьев. Пожалуй, теперь, в борьбе против прогнозируемого «еврейского триумвирата», — в подборе и выдвижении своих сторонников национальность для Сталина имела немаловажное значение.

В самом конце съезда Сталин сделал красивый примирительный жест: «Руководить партией вне коллегии нельзя. Глупо мечтать об этом после Ильича (аплодисменты), глупо об этом говорить». И пригрозил оппозиции кнутом: «Партия хочет единства, и она добьется его вместе с Каменевым и Зиновьевым, если они этого захотят, без них — если они этого не захотят». И Сталина дружно поддержали депутаты съезда. На этом съезде отчетливо на стороне Сталина выступил Н. Бухарин. И Сталин после съезда поддержал Бухарина во всех его инициативах; в результате чего в 1926 году сильно повысился авторитет и статус Бухарина в партии и стране.

После 14 съезда Зиновьев написал ещё две идеологические работы — «О большевизации» и «Философия эпохи». В этот период Сталин не был таким жестким, каким стал в 30-х. Сталин не был против публикации работ Зиновьева и более того — он создал бюллетень «Сборник материалов по спорным вопросам», в котором всевозможные оппозиционеры могли опубликовать свои мнения, взгляды и работы. И далее мы увидим — как до 1934 г. (в течение 10-ти лет) Сталин будет мягко возиться со своими упертыми партийными врагами.

1 января 1926 года Пленум ЦК вновь избрал Сталина в Политбюро и Оргбюро, одновременно продлив его полномочия делегата в исполком Коминтерна. Состав Политбюро увеличили в пользу Сталина до девяти членов, добавили сторонников Сталина — Молотова, Ворошилова и «нейтрального» Калинина. Вроде всё шло хорошо и Сталин с Дзержинским и соратниками могли, особо не отвлекаясь на оппозицию, дальше работать над восстановлением разрушенной страны, но не тут-то было — с первых чисел января 1926 года смело и решительно стала действовать новая оппозиция. Прибыв после 14 съезда в свою вотчину — в Ленинград, Апфельбаум-Зиновьев настроил своё окружение против Сталина, в том числе и партийную молодежь, комсомольцев и фактически в «колыбели всех революций» поднял бунт. «Ленинградская правда» в передовой статье призвала к неподчинению решениям 14 съезда.

Увидев появление новой оппозиции и её активность, взбодрилась и старая оппозиция, в своей книге «Моя жизнь» Троцкий отметил: «В течение 1926 года партийная борьба развивалась с нарастающей интенсивностью. В различных районах Москвы и Ленинграда были созваны тайные собрания при участии рабочих и студентов обоего пола, проходивших группами от двадцати до ста и двухсот человек».

Что оставалось делать Сталину, как усмирить бунт на партийном корабле и нормализовать ситуацию в Ленинграде? Апеллировать к ленинградским коммунистам и комсомольцам он не мог, оставалось попробовать противопоставить им ленинградских рабочих и, в крайнем случае, — армию. И в Ленинград 5 января 1926 года срочно прибыли для агитации рядовых заводских коммунистов Киров, Микоян, Орджоникидзе, и с вокзала они сразу направились на крупные ленинградские заводы с разъяснениями, стали готовить рабочих, «голос народа» к перевыборам их регионального лидера.

Сталин не брезговал воздействовать на «массы» откровенным популизмом, например: «Правильно выражать то, что народ сознает, — это именно и есть то необходимое условие, которое обеспечивает за партией почетную роль основной руководящей силы в системе диктатуры пролетариата», или — Сталин: «Нельзя не вспомнить золотых слов Ленина, сказанных им на 11 съезде нашей партии: в народной массе мы (коммунисты) все же капля в море, и мы можем управлять только тогда, когда правильно выражаем, что народ сознает».