Чтение онлайн

Его же ради и всю братию съзва; вид бо я ослабвша и оскръбившихся, преподобный Сергий малодушие их своим длъготръпниемъ, и кроткым обычаемъ, и тихостию исправити хотя. Учаше я от Святых Писаний, от Ветхаго и Новаго Завта, глаголя: «Въскую прискръбни есте, братие? Въскую смущаетеся? Уповайте на Бога; писано бо есть: «Възрите на пръвыя роды и видите: кто упова на Бога — постыдся когда? Или кто врова Господеви — и посрамленъ бысть? Или кто пребывъ въ страс Его — оставленъ бысть? Или кто призвавый Его — не услышанъ и презрнъ бысть от Него?» Глаголеть бо Господь: «Не Аз ли есмь податель пищам,и житныа плоды износя, и житница наплъняа, и кръмитель всему миру, и питатель вселенныа, даай пищу всякой плоти, даай пищу им въ благо время, отвръзаа руку Свою, насыщаа всяко животно благоволениа?» И въ Еуангелии Господь рече: «Ищете и просите преже царствиа Божиа и правды Его, и сиа вся приложатся вамъ. Възрите на птица небесныа, яко ни сють, ни жнут, ни збирают въ житница, но Отець небесный кормить а: не паче ли вас, маловрии? Тръпти убо, тръпниа бо потреба есть: въ тръпнии вашем стяжите душа ваша; претръпвый бо до конца и спасется». И вы нын глада ради оскръбистеся, еже на мало время на искушение вам съключающеся. Но аще претръпите с врою и со благодарением, то на пльзу вам будет искушение то и на болший прибытокъ обрящеться: поне же благодать Божиа всм бываеть не без искушениа, яко же в Лствиц речеся: «Без искуса злато не съвръшается; по скръби же радости начаемся, послдует бо скръбным радостная: вечер бо, — рече, — въдвориться плачь, а заутра радость». И вы убо нын оскудние хлба имате, и недостатокъ всякого брашна днесь имате, а заутра умножение брашенъ всх потребных и всякого обилиа ястьа и питиа насладитеся. Тако бо врую, яко не оставит Богъ мста сего и живущих в нем».

И еще сему глаголющу, и се нции внезаапу [421] потлъкаша во врата. Вратарь же скоро приникнувъ скважнею, и вид, яко принесено бысть множьство брашен потребных; и от радости и врат не отвръзе, б бо приалченъ. И обратися съ тщаниемъ скоро рища, притече къ преподобному Сергию, поведа ему и глаголя: «Отче! Благослови и принес — шаа хлбы! Яко молитвами твоими обртеся множьство брашенъ потребных, и се предстоат при вратх». Преподобный же повел, глаголя: «Скоро отвръзите врата, яко да внидут внутрь». И сему бывшу, видша привезенное въ монастырь брашно на колесниц и въ вретищи. И прославиша Бога, давшаго имтаковую пищу и вечерю странну, готову сущу на земли, яко да накръмить а и душа алчющаа насытить препитати а въ день глада.

Преподобный же Сергий повел мнихом си призвати на ядь привезших ядь, прирекъ им сице: «Вы сами алъчни суще, насытите сытых до сытости, накръмите кормящих васъ, напитайте питающих вы, и учредите, и почтите: достойни бо суть учрежениа и почитаниа». И сам не преже въкуси принесенаго ему готоваго брашна, аще и зло алченъ сый, но преже повел бити в било, и вниде съ братиами въ церковь пть молебенъ, и велико благодарение и благохваление въсылаше къ Богу, не оставляющему надлъз рабъ Своих, терпящих Его ради. И исшед из церкви, сде съ братиами на трапез, пред ними же и предложени быша хлби оны, новопринесеныа и новопеченыа. Преподобный же въставъ сътвори молитву, и благослови, и преломль, и раздливъ, вдасть чрънцем своим; и ядоша вси, и насытишяся,и прославиша Бога, тако напитавшаго а. Бяху же хлби оны тепли суще и мякъци, яко обычай есть новопеченым быти. Сладость же вкушениа их странна нкако и незнаема являшеся, и яко медвеною нкоею сладостию [422] испълнены, уподоблены и преудобрены, и яко с маслом смянным устроени суще и преухыщрени, и яко нкоторая в нихъ зелиа растворенна благоухана, сладость постную, яко мнти, и от сего имти являюще. И яко же древле израильтяном нкогда въ пустыни манна от Бога посылаема бяше, о них же рече Давидъ пророкъ: «И одожди им манну ясти и хлбъ небесный дасть имъ. Хлбъ аггельскый яде человкъ, брашно посла им до обилиа, и ядоша, и насытишяся зло». И яко не дланнаа в рсноту пища познавашеся засылаема.

И се показа Богъ преподобному Сергию плод тръпния и въздръжания его, еже претръп по четыре дни. Пострада алчя и жажда, поелику съ гладом боряся, тръпяше Бога ради, яко жерече пророкъ Давидъ: «Тръпние убогых не погыбнет до конца; труды плод своих снси; блаженъ еси добро тебе будет». За хлбы оны гнилыа таковое сладкое Богъ засылаше ему брашно: вмсто гнилых не гнилыя, но новопеченыа, сладкыа, благоуханныа, въ тлнных мсто нетлнныя, земных благъ наслажение. И то же точию еще в настоащем вц, а въ будущем вц въ земныхъ мсто небеснаа, въ временных мсто вчных благъ наслажение, яко же рече апостолъ: «Их же око не вид, и ухо не слыша, и на сердце человку не взыде, яже уготова Богъ любящим Его и хранящим заповди Его». Не точию Сергию единому, но и всякому, иже от всеа душа възлюбившему Бога, и творящему волю Его, и хранящим заповди Его въздание много.

Ядущим же им, рече преподобный: «Где есть онсица брат, иже преже ропща, рече, плсневии хлбии?» Да видит нын и да разумет въистину, яко не суть плсневи, но и зло сладци и мякци. А не ли помяну пророка, глаголюща:«Зане пепелъ яко хлбъ ядях и питие мое с плачем растворяхъ». Потом же възысканию бывшу, чии суть хлбы, и гд есть принесеныя, и кто есть пославый. И съзирахуся промежи собою, истязающеся и съвъспрошающеся мниси. И никто же удобь можаше извст[н]о уразумти бываемаго, донде же преподобный въпроси я, глаголя: «Не рхь ли вам: призовите а ясти и припровадившаа нам хлбы оны, то гд суть нын? Како не обртошяся въ начал ядуща с нами?» Они же рша: «Мы убо по словеси твоему звахом я и о хлбех въпросихом а, глаголюще: «Чии суть хлби, яже смо послашася с вами?». Послани же рша: «Онъсица христолюбецъ богат зло, живый в далнихъ странахъ, посла на имя Сергиево со иже с ним живущими братиами». Пакы же мниси, по повелнию Сергиеву, на обд позваша а. Они же не рачиша, но тъщахуся инамо шествие сотворити; и тако изидоша от очию их. Се же бысть дивно, яко тогда мниси не увдаша, ниразумша, кто есть привезый хлбы оны, кто ли есть пославый я. Токмо пришедше къ игумену, дивляхуся, глаголюще: «Отче! Како пшеничнии хлбии с масломъ и съ зелиемъ утворени суть, тепли, а не от близ привезени суще?» На другий же день такожде множество потребных привезено бысть в монастырь, и ястиа, и питиа. Пакы же на третий день, от иноа страны, по тому же образу привезено бысть, яко же преди сказахом.

Игумен же Сергий сиа видвъ и слышавъ, съ всми братиами прослави Бога, глаголя: «Видите ли, братие, како ти промышленикъ всх Богъ не оставит мста сего, ни же оставляет рабъ Своих съиночьствующих, живущих на мсте сем, работающих Ему день и нощь и тръпящих с врою и съ благодарениемь?». Поминаше же братиамъ старець оно слово, еже от Павла апостола реченное: «Имуще пищу и одеждю, сими доволни будем», «а ничем же пещися неполезными, но паче уповати и възирати къ Богу, могущему кръмити нас, и одвати, и о всем промышляти нами, и от Него [423] ожидати потребных добрых и полезных душам и тлом нашим. И молим Бога, да Тъй промышляет нами, наипаче надемся на Нь присно; иже бо древле израильтескыа люди, таковыя жестокыа и непокоривыа, толикыа тысуща въ пустыни, та же и послди не мало множество препитавый до сытости: «Одожди имъ манну ясти и хлбъ небесный дасть имъ. Хлбъ аггельскый яде человкъ, просиша, и приидоша крастели, и одожди на ня, яко прахъ, плоти и, яко псокъ морьскый, и птица прънатыа; и ядоша и насытишяся зло». Сам нын Тъй нами будет промышляай: ни же бо силою неморщнйши нын, ни же о еже промышляти лнивйши бысть, но яко же преже древле, тако и нын нам всегда мощен есть пищу подаати».

Оттол же убо мниси навыкоша прочее не стужати си въ скръби и въ тснот, елижды аще когда случится каа тснота,или скудость, или недостаткы потребных. Но все тръпяху съ усръдиемь и съ врою, надющеися на Господа Бога, залогъ имуще преподобнаго отца нашего Сергиа.

Глаголаху нции от здшних старець о преподобном Сергии, яко риза нова никогда же възыде на тло его, ни же от сукон нмецкыхъ красовидных, цвтотворных, или от синеты, или от багрянородных, или от бурявы, или от прочихъ многообразных различных шаровидных цвтовъ, или блообразно, или гладостно и мягко: «Мягкаа бо, — рече, — носящеи в домх царевых суть». Но токмо от сукна проста, иже от сермяги, от влас и от влъны овчаа спрядено и истъкано, и то же просто, и не цвтно, и не свтло, и не щапливо, но токмо видну шръстку, иже от сукна ризу ношаше, ветошну же, и многошвену, и неомовену, и уруднену, и многа пота исплънену, иногда же другойци якои заплаты имущу.

Есть же егда и сице слушачеся: единою убо обртеся у них сукьно едино [424] злотворно, и неустройно, и некошъно, яко и пелсовато, его же и вся братиа негодующе и гнушахуся его и отвращахуся. Но ово убо единъ братъ вземь сие, и мало подръжавъ и, пакы възращаше и покидаше; тако же и другий, и третий, даже и до седмаго. Преподобный же не отвратися, но съ тщаниемь вземъ сие, благословивъ, и крааше, и шияше, и сътвори рясу, в ню же не възгнушася облещися. И не рачи съвлещи еа и пометнути ю, но паче изволи съ благодарениемъ на тл своем износити ю, донде же по лт единомъ, обетщавъ и издрася и распадеся. Да от сея вещи разумти, колико и каково рачительство имаше смиреномудриа ради, еже проходити в нищетн образ.

Бяху бо порты на нем обычныя зло худостны, еже по вся дни ношаше, яко аще бы нкто не видавый его и отинудь не знаа его, таче аще узрит его нгд въ таковй суща одежди, то не мнит его самого того игумена быти Сергиа. Но мнит его, яко единого от чрьнцъ, яко нища, и убога, и странна, и яко работника, всяку работающа работу. И единою просто рещи: толикы б худостны порты ношаше, яко хуж и пущ всх черньцвъ своих, яко нкоим от сего омекнутися, не знающим его, и облазнитися; еже и бысть, еже и мнози подъяша и пострадаша, от них же вам единого поселянина явлена сътворити покушуся.

Внегда зло слуху житиа преподобнаго сего [425] распространяющуся, тогда мнози от человкъ, иже от различныхъ град и странъ посщающе его прихожаху, желающе поне токмо видти его, и елици видвшии его възвращахуся въсвоаси и другь другу повдающе яже о нем, дивляхуся. Сиа слышавъ единь от них нкто человкъ, христианинъ, поселянинъ, чином орачь, земледлець, живый на сел своем, орый плугом своим и от своего труда питаася, пребываше от далече сущихъ мстъ, иже от многажелания и слышания въсхот видти его. Въ единъ убо от дней упразднився, и прииде в монастырь его, иже преже николи же видавъ его. В то же время прилучися преподобному на лыскар тружающуся, въ оград копати землю на устроение нкоего ограднаго ради зелиа. Прилжн же пришедшему земледлцу оному еже видти его, ищущу и глаголющу: «Кто есть Сергий, и гд есть чюдъный и славный онъ мужъ, о нем же аз слышу таковаа? И како хощет ми показанъ быти?». И коегождо от братий опытуя, въпрашаше и моляше, да ему укажут искомаго. Они же повдаша ему: «Въ оград есть, и единъ уединяася, копает землю. Да мало потръпи, донде же изидет». Он же от многа желания не дождавъ, но приникъ скважнею, вид блаженнаго в худостн портище, зло раздран и многошвен, и в пот лица тружающася. Отинудь не мняше того быти желаемаго, его же ищет, и никако же не врова того быти, о нем же слыша. Пакы прилежаше братиамъ, стужая и глаголя: «Да что ради не укажете ми его, к нему же издалеча поклонитися приидох и дло велико имам к нему?» Они же рша: «Се показахом ти его, его же и видлъ еси скважнею. Аще ли не вруеши, то узриши его пакы». Онъ же единаче не имяше вры, но при дверех пребываше, акы ноткуду ждый его.

Егда же преподобный изыде от дла длания своего и от ограда монастыри обртеся, тогда мниси скоро указаша ему, глаголюще: «Се тотъ есть, его же вжеллъ еси видти». Онъ же земледлецъ отврати лице свое от блаженнаго, и начят смятися и гнушатися его, глаголя: «Аз пророка видти приидох, вы же ми сироту указасте. Издалеча пришествовах ползоватися начаахся, и в плъзы мсто тщету си прияхъ. Аще и в честенъ монастырь приидохъ, но ни ту плъзы обртох [426] : вы убо поглумистеся мною, мните мя яко изъумвшася. Аз свята мужа Сергиа, яко же слышах, тако и надахся видти еговъ мноз чти, и слав, и въ величьств. Нын же сего, иже вами указаннаго ми, ничто же вижю на нем, чти же, и величьства, и славы, ни портъ красных, ни многоцнных, ни отрокъ, предстоащих ему, ни слугъ скоро рищущих, ни множьства рабъ, служащих или чьсть въздающих ему; но все худостно, все нищетно, все сиротиньско. И мню, яко не тотъ есть». Се же глаголаше къ мнихом поселянинъ онъ, глаголемый земледлецъ, и въ правду рещи поселянинъ, акы невжа сый и не смотряй внутрьнима очима, но вншнима, не вдый книжнаго писаниа, яко же премудрый Сирах рече: «Человкь смотрить в лице, а Богъ зрить въ сердце». Сий же вншняа обзираше, а не [427] внутреняа, но [428] и телеснааго устроениа худость ризную блаженаго видвъ, и страду земную работающа, и добродтель старчю и нищету укаряше, никако же врова того быти, о нем же слыша. Въ помысл же его бяше нкое [429] неврьство, помышляшебо в себ глаголя: «Не мощно таковому мужу, честну и славну, в нищет и худости быти, его же въ мноз величьств, въ чти же и въ слав слухом преже услышах».