Чтение онлайн

Кто-то бьёт по моему запястью, заставляя мою хватку на оружии ослабнуть. Я брыкаюсь и разворачиваюсь, пытаясь кого-то зарезать, кого угодно, и чувствую, как моё лезвие с каменистым скрежетом врезается в чью-то броню. Но затем меч вырывают из моих судорожно сжатых пальцев, одновременно с ударом ногой в живот.

Я начинаю падать.

Все знают, что в драке упасть — смертный приговор. Как только ты на земле, всё кончено. Поэтому, когда мои колени ударяются о камень и начинаются удары ногами, я знаю, что я мертва.

Из этого нет возврата.

Боль обрушивается на меня, как град наказующего дождя. Зловещая тяжесть тел, окружающих мою позу эмбриона, — просто угрюмые облака серого. Они наносят удары и пинки с такой жестокостью, что у меня перехватывает дыхание. Трещат мои рёбра. Сапоги вонзаются в мышцы и органы, конечности зверски изрублены ударами клинков, бьющих, как кнуты.

Я сворачиваюсь в клубок, прячу голову, поджимаю колени и терплю. Ничего другого не остаётся.

Моё тело подвергается зверской бомбардировке. Моя одежда разорвана, сапоги сбиты, волосы вырваны с корнем из головы. Нет источника боли, потому что она везде, сразу и повсюду. Нет дыхания, нет мыслей, нет ничего, кроме этого ливня агонии, который, я знаю, убьёт меня.

Слёзы сочатся из моих глаз, обжигая, когда падают на мою руку, в то время как потоп заливает мою систему, пропитывая меня насквозь своими пытками.

Удар по виску заставляет меня потерять сознание на несколько секунд, мой разум тяжёл от обиженного сознания, хотя я знаю, что моё тело не выдержит намного больше.

Горе и ужас — мой внутренний поток, но когда я снова почти теряю сознание, всё внезапно останавливается. Или, может быть, это не так внезапно, потому что время кажется остановленным. Держится с обидой.

Я мутно смотрю вверх, моё тело парит, и мне требуется несколько секунд, чтобы мой разум связал лица близнецов, стоящих надо мной.

Они смотрят на меня с ненавистью, а затем меня оттаскивают, хватая за лодыжки. Меня волокут по каменному павильону и через снег, но я не пытаюсь сопротивляться или двигаться.

Я не могу.

Снег — это, по сути, передышка, поскольку холод дарит онемение, которого я жажду.

Мои глаза почти полностью заплыли. Мои бока выдыхают мокрые вздохи. Мне больно во многих местах, я не могу уследить за всеми.

Они оставляют меня лежать на твёрдой каменной поверхности у затенённой стены. Я моргаю, пытаясь увидеть, где я, и вижу двух солдат, смеющихся, пока они уходят, следуя по кровавому следу, который я оставила позади в снегу.

Несколько секунд я только смотрю и дышу, но даже это трудно.

Боль повсюду.

«Эй?» — эхом раздаётся женский голос, и я смотрю вверх на пещерный потолок. Может быть, я умерла и нахожусь в храме Дронидилис. Если так, ей нужен новый декоратор. Не думала, что она из тех, кому нравится холод.

«Я сказала, ты в порядке?»

«Надоедливая богиня», — говорю я окровавленным языком.

«Что?»

Я закатываю глаза и поворачиваюсь, чтобы посмотреть в сторону голоса. По моей удаче, это не богиня. Это женщина, привязанная к колонне. Я бы рассмеялась, если бы не думала, что это сломает ребро.

«Ты кто?»

«Я могу быть кем угодно», — бормочу я.

«Что?»

Великие небеса, почему я не могу просто умереть с миром?

«Эй?» — снова рявкает она.

Со стоном я заставляю оба глаза полностью открыться сквозь припухлость и толкаю себя в сидячее положение. Я задыхаюсь от боли, но, по какому-то чуду, думаю, что мои рёбра на самом деле не сломаны. Это каменный пояс на моей спине треснул, и его острые края болезненно впиваются мне в рёбра. Может быть, эта штука немного защитила меня.

Я тянусь вверх и отрываю один из кусков, хотя при движении снова почти теряю сознание от боли.

Второй кусок я сниму… позже.

У меня кружится голова несколько секунд, прежде чем я могу сосредоточиться на колонне на другой стороне комнаты. Привязанная там женщина имеет чисто белые волосы и светлую кожу. С другой стороны колонны находится мужчина с более смуглой кожей, за исключением узора из светлой кожи вокруг его рта и носа. Даже отсюда, даже с опухшими глазами, я вижу одну очень важную деталь о них.

Округлые уши.

«Вы орианцы», — невнятно говорю я, тело опирается на стену позади меня.

«Это не должно быть так удивительно, раз мы в Орее», — парирует мужчина.

«За что тебя избили?» — спрашивает женщина.

«Меня избили?» — хриплю я, прежде чем выплюнуть комок крови. «Хм. Это объясняет мучительную боль».

Они смотрят на меня. «Вам следовало видеть других парней», — говорю я, но когда пытаюсь улыбнуться, замечаю, что мои губы рассечены, так что от этого они расходятся ещё больше.

Никаких улыбок. Добавьте это в список прямо под «никакой ходьбы», «никакого дыхания» и «никаких движений». Вот так.

«Итак, кто вы?» — спрашиваю я.

«Королева Малина Колье», — говорит женщина, и, несмотря на её растрёпанный и связанный вид, я верю ей. В ней есть что-то королевское. Я имею в виду, кто ещё, кроме королевской особы, будет сидеть так прямо, будучи привязанной? Её осанка превосходна.

«Орианская королевская особа», — размышляю я, голос хриплый. Должно быть, я кричала, пока меня избивали. Я не очень-то помню.

Сделав настолько глубокий вдох, насколько способна, я начинаю подбираться к ним очень и очень медленными шажками. Дюйм за дюймом, они настороженно смотрят на меня, пока я изо всех сил стараюсь не потерять сознание.

К тому времени, как я добираюсь до женщины, с меня льёт пот, несмотря на холод, и я так тяжело дышу, что мои рёбра покрываются синяками поверх синяков.

«Что ты делаешь?» — резко спрашивает она, когда я поглаживаю кинжал, всё ещё, к счастью, зажатый в рукаве.

Позади неё мужчина напрягается против пут, выглядя так, будто хочет вырваться на свободу и задушить меня. «Держись от неё подальше, фэйская мразь!» — выплёвывает он.

«Этот меня не любит, — бормочу я, взглянув на женщину. — Не волнуйся, я Вулми».

«Что, во имя мира, это значит?»

«Это значит, что мы защищаем орианцев».

Мои пальцы ноют, но мне удаётся сжать рукоять кинжала, и я начинаю пилить толстые путы вокруг неё. Это не легко и не быстро, но я знаю, что должна вытащить их отсюда, поэтому, даже если каждое движение причиняет боль, я сжимаю зубы и терплю.