Чтение онлайн

Она с Целителем Файсом, и я замираю, когда вижу, как он вынимает иглу из ее руки. Кровь капает из ранки, и он что-то тихо говорит ей. Мой желудок становится немного тошнотворным. Я не люблю смотреть на кровь.

— Мама? — тревожно зову я.

Она резко поворачивает голову, и ее брови взлетают вверх. — Малина, что ты делаешь наверху?

Я подбегаю и останавливаюсь перед ней, наблюдая, как целитель быстро промокает ее руку, зачищая рану. — Я утилизирую это, Ваше Величество, — говорит он, держа в руке большой флакон. — Постарайтесь сегодня отдохнуть.

Мои глаза расширяются. — Это твоя кровь там?

— Все в порядке, дорогая, — говорит она мне, отвлекая меня от флакона, прежде чем снова повернуться к целителю. — Спасибо, Файс.

Он кланяется и уходит, оставляя нас двоих одних.

— Зачем он взял твою кровь? — тревожно спрашиваю я. — Почему ты плачешь?

Моя мать выглядит бледной и печальной, и мне это совсем не нравится.

— Иди сюда, — говорит она, похлопывая по колену.

Я вскакиваю, но когда она морщится, я понимаю, что причинила ей боль, и мне хочется плакать. — Что случилось, мама?

Она слегка покачивает меня и гладит по спине. — В последнее время я чувствую себя немного больной. Целители помогают, вот и все.

— Больной? — встревоженно говорю я. — Как боль в животе?

— Немного как она.

— Поэтому ты так много спишь?

Она нажимает пальцем мне на бок, отчего я становлюсь щекотливой. — Что ж, я должна поспевать за тобой! А у тебя так много энергии, так что по утрам мне нужно спать подольше, — дразнит она.

Мой смех от щекотки угасает, когда я смотрю на нее. — Ты будешь в порядке?

— Да, конечно, — говорит она и целует меня в лоб.

— Если твоя кровь никуда не годится, я могу дать тебе немного своей, — предлагаю я, протягивая руку. — Может быть, она даст тебе немного моей энергии?

Она улыбается, но ее глаза становятся блестящими. Моя нижняя губа дрожит, потому что я боюсь, что сказала что-то не то.

Но мать берет мою протянутую руку и целует внутреннюю сторону моего запястья. — Твоя кровь гораздо драгоценнее моей, моя дорогая.

— Твоя кровь тоже важна! — настаиваю я. — Ты же королева!

Она касается пальцем кончика моего носа. — Ах, но ты Колье по крови, — говорит она, прежде чем погладить мои белые волосы. — И однажды ты станешь королевой.

Я размышляю над этим. — Я тоже буду уставать?

Мать смеется, звук наполняет атриум, но я нервно закусываю губу. Когда она замечает это, ее выражение смягчается. — Королевы действительно устают, но мы прорываемся.

Я хмурюсь. — Но почему?

Она делает паузу на мгновение, оглядывая меня. — Помнишь, я рассказывала тебе истории о том, когда ты была младенцем? О том, как я держала тебя всю ночь напролет, потому что ты не переставала плакать и не хотела, чтобы тебя клали, и чтобы кто-то другой держал тебя, кроме меня?

— Да.

— Быть матерью младенца — это немного похоже на то, чтобы быть королевой, — объясняет она. — Мы должны заботиться о других, у нас есть обязанности, и есть люди, которые зависят от нас. Мы можем уставать, грустить или даже болеть, но королева обязательно заботится о своем народе так же, как заботилась бы о своем младенце.

Я играю с оборками на ее воротнике. — Прости, что я заставляла тебя уставать, когда была младенцем.

Может быть, если бы я не делала этого, она бы не была такой уставшей и больной сейчас.

— Не извиняйся, — говорит она с улыбкой, проводя теплой рукой по моей щеке. — Быть королевой и матерью — это честь. Я отдаю все, что могу, потому что люблю это королевство и потому что люблю тебя. — Она наклоняется и сжимает мою руку. Ее рука выглядит такой сильной и красивой рядом с моими маленькими коренастыми пальцами. — Однажды ты станешь королевой и матерью, и у тебя будет получаться намного лучше, чем у меня.

Мои брови опускаются, потому что я не могу представить такого. — Но ты замечательная мать, и ты идеальная королева. Все так говорят. Я не думаю, что когда-нибудь смогу быть такой же хорошей, как ты.

Слеза вдруг скатывается по ее щеке, даже несмотря на то, что она все еще пытается улыбаться. Мне тоже хочется плакать. Я продолжаю говорить не те вещи. Я совсем не поднимаю ей настроение.

— Ах, но в тебе течет эта сильная, драгоценная кровь Колье, помнишь? — говорит она, проводя пальцем по линиям голубых вен на моей руке. — Это поможет тебе в обеих ролях. Ты станешь величайшей королевой, которую когда-либо видел Хайбелл.

— Откуда ты знаешь? — нервно спрашиваю я. Я хочу, чтобы это было правдой, но не уверена, что смогу быть такой же хорошей, как она. Все любят ее.

Мать берет мое лицо в обе ладони, ее серые глаза смотрят в мои глаза по очереди. — Потому что, в отличие от меня, ты родилась для этого. Ты станешь именно тем, что нужно этому королевству, Малина, потому что это в твоей крови.

Она целует меня в руку, а затем ставит меня обратно на землю. — А теперь беги вниз и возвращайся к своим урокам, пока твой бедный учитель не захромал, везде разыскивая тебя.

Я нехотя киваю. — Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Мать дарит мне маленькую улыбку. — Конечно, в порядке, дорогая.

Она умерла четыре месяца спустя.

Это воспоминание угасает так же быстро, как и вспыхнуло. Мимолетная вспышка, исчезнувшая в одно мгновение. Слезы покрывают мои щеки, замерзая от ледяного воздуха. Моя мать ошибалась. Я не была великой королевой для Хайбелла. Я не стала тем, что ему было нужно.

Я стала его падением.

И все же, несмотря на мои провалы, у меня есть нужная кровь. Так что теперь мне нужно использовать ее, чтобы исправить зло, которое я совершила, когда добровольно позволила восстановить этот мост. Возможно, сделав это, я наконец смогу стать той, кем она верила, я буду. Кем я должна была быть с самого начала.

Стоя здесь и отдавая Орее всего себя. Отдавая мосту последнее подношение.

Подношение крови. И готовности.

Потому что именно это имели в виду близнецы. Они дали мне ответ через свою насмешку. Это то, что представляет собой мост, и это монументальное осознание дало мне кристально ясное понимание, даже здесь, в завуалированном воздухе.

Внизу по мосту далекий ветер взбивает туман. В глубине моей груди капает мое сердце.

Я проглатываю комок в горле и затем поднимаю кинжал, но моя рука так сильно трясется, что я не могу удержать его неподвижно.