Золотая пташка
Шрифт:
Дракон.
Гребанный дракон.
Те же изогнутые черные шипы, что на моем теле, также на теле дракона. По четыре на каждом предплечье, шесть вдоль спины, ряд притупленных, выгнутых над каждым глазом — совсем как у меня.
Дракон сформирован из дымчатого дыма, вытекшего из меня, но злые острые зубы кажутся достаточно плотными, чтобы кусать. Слоистые черные глаза достаточно ясны, чтобы охотиться на добычу.
У существа есть полоса золотой чешуи вдоль серебристых щек, и еще больше вниз по груди, как позолоченная броня. Каждая чешуйка шириной с мою ладонь, ярче, чем вспышка вокруг моих теней, заставляя дымное существо сиять в темноте. Оно выглядит как нечто из кошмара. Нечто, что не может быть реальным.
Но это так.
Оно поворачивается ко мне, радужные глаза моргают, и его взгляд заставляет мою кровь стыть в жилах. Волосы на затылке встают дыбом, когда оно открывает рот, сверкая клыками цвета угля.
И все же, так же быстро, как появилось, оно рассеивается. Словно кто-то сдул облако пыли. Вот так просто его форма и магия исчезают.
И я исчезаю вместе с ним.
Последнее, что я вижу, — это Арго, взлетающий высоко надо мной, заставляя птиц вырываться из деревьев и устремляться в небо. Я откидываюсь на землю, и мои глаза закрываются, подчиняясь тьме.
Но внутри этой тьмы я продолжаю чувствовать огонь Аурин.
ГЛАВА 4
В моем разуме что-то жует, копается, извивается.
Я хочу это вытащить. Я хочу все это вытащить.
Пот выступает на моей коже, когда я чувствую, как мое тело обмякает. Чувствую, как руки ловят меня. В ушах звенит... но звук кажется далеким. Я чувствую себя далекой.
Что происходит?
Я не знаю. Нет ни одной ясной мысли, ни одного четкого воспоминания, за которое можно ухватиться. Меня несет ветром.
— Аурин!
Я моргаю, мутно оглядываясь, потерянная, сбитая с толку. Я не могу удержать тело. Кричит какой-то мужчина, смотря прямо на меня. Смуглая кожа, черные волосы, карие глаза, рана на руке. Он выглядит обезумевшим. Испуганным.
Что случилось?
Меня затапливает паника, хотя я не знаю источника. Моя голова раскалывается. Резкие удары, от которых щиплет глаза.
— Оставь ее в покое! — кричит мужчина, прежде чем пытается рвануться вперед, а затем выдыхает большой вздох, который, кажется, мерцает...
Рукоять меча с размаху бьет его по виску, и он мгновенно теряет сознание.
Кто-то еще вскрикивает. — Вик!
Мои глаза следят за звуком до женщины, которая бросается к обмякшему мужчине, ее пальцы скребут по его руке. Что-то мерцает на его ране.
Странно. Мне показалось, там была вспышка золота... но нет, его рана ярко-красная от крови.
Ощущение того, как что-то прокладывает туннель в моем разуме, заставляет все мое тело содрогаться.
Женщину отрывают от мужчины, толкают на колени кем-то в доспехах.
Солдат?
Неправильно... это кажется неправильным...
Солдат откидывает ее назад за волосы с оранжевыми кончиками, обнажая ее горло. Я пытаюсь встать, но руки, удерживающие меня, тянут за руку, и я вскрикиваю от ослабевающей боли.
Почему мне так больно?
— Вульминовая грязь, — кто-то плюет.
Я моргаю сквозь слезы на глазах. Перед женщиной на коленях стоит мужчина в короне.
Мой желудок скручивает и скручивает так сильно, что он может завязаться узлом.
— Ты предательница своего вида, — ядовито плюет он, и она начинает дрожать. — Ты не заслуживаешь называть себя фэйри.
Он кивает, и кто-то двигается, загораживая мой обзор на секунду. Все происходит так быстро, что я не вижу, пока не становится поздно.
Пока она не начинает кричать.
У солдата в руке кинжал, который теперь капает кровью. Женщина рыдает, ее руки все еще удерживают, но ее ухо... верхняя половина отсутствует, цепочка свисает с мочки, пока кровь хлещет.
— Эмони! — Мужчина с сине-белыми волосами позади нее кричит ее имя и пытается прорваться к ней, толкая другого солдата в доспехах.
Одну секунду он пытается пробиться к ней. В следующую — из его груди торчит меч. Он смотрит на него, словно удивлен, увидев его там. Яркие бирюзовые глаза поднимаются ко мне, а затем он падает.
Не встает.
Кровь растекается. Ручейки сочатся на землю.
Больше криков.
Я в каком-то сне.
В кошмаре?
Словно ужас заразен, я смотрю дальше него. Дальше. Там больше тел. Неподвижных, залитых пролитой кровью.
Слово всплывает, выплывая вперед.
Мертвые.
Вот что они такое. Они мертвы.
Мой скрученный желудок раздувается, узлы набухают от желчи.
Затем троих утаскивают. Бессознательного мужчину, рыдающую женщину, мертвого, чьи голубые глаза закрыты и красная кровь все еще течет.
Куда они их увозят?
Я борюсь, даже несмотря на боль, потому что, возможно, я смогу проснуться.
Я должна проснуться.
Но руки зажимают мои уши, и острые ногти впиваются в мою кожу. Хотя есть более глубокое копание, которое проходит сквозь кожу, сквозь мой череп.
Дыры.
Так много дыр, оставленных враждебным рытьем, отчего пульсация в висках становится еще сильнее.
Что со мной происходит?
Я пытаюсь покачать головой, пытаюсь прочистить ее. Я не могу зацепиться ни за что, кроме продырявленного тумана. Рытье извивается в ушах, заставляя меня содрогаться.
Мне нужно, чтобы это прекратилось.
Мое тело дергается так сильно, что мне удается сбросить руки с ушей, удается вырваться от того, кто держал меня за руки.
Рык разрывает воздух, и я с опозданием понимаю, что он исходит от меня.
Затем что-то влажное течет с моих рук, и я смотрю вниз, чтобы увидеть жидкое золото, льющееся на землю. Внутри него извиваются тончайшие черные корни. Мой взгляд прилипает к этому, внимание загипнотизировано.
Либо он двигается очень быстро, либо мой разум двигается очень медленно, потому что внезапно коронованный мужчина оказывается передо мной, и он прижимает что-то острое к моему горлу.
Мелькает другой коронованный мужчина... другое лезвие... боль у горла, когда меня удерживали.