Чтение онлайн

Мурлыча что-то на мои слова, он позволяет своим пальцам упасть с моего шрама и опуститься к моему соску. Он кружит вокруг него, заставляя его затвердеть и набухнуть под его безраздельным вниманием.

Он стонет, прежде чем наклониться и поцеловать меня в шею, рукой сжимая мою грудь, ладонью проведя по заострившейся плоти. — Такая, блядь, красивая и мягкая.

Возможно, я мягкая, но он жёсткий — везде. Его мозолистые руки, его мускулистые руки... и особенно его длина, топорщащаяся спереди на штанах. При виде этого мои бёдра сжимаются в предвкушении.

Наклонившись вперёд, я дёргаю завязки на его тунике, ослабляя шнурки. Затем я стаскиваю её, чтобы мои собственные глаза могли оценить его внушительную грудь. Его тело — самое большое и сильное из всех, что я когда-либо видела.

Мои пальцы поднимаются, чтобы провести по тёмным волосам, покрывающим его верхнюю часть груди, затем опускаются по плоскостям ниже его рельефных грудных мышц, а затем ещё ниже, до его толстой, твёрдой как камень середины.

Его кожа отмечена старыми шрамами, некоторые бледные, некоторые глубокие. Все они врезаны в его смуглую кожу, как слова, вырезанные на дереве. Рассказывая историю о боли и исцелении, о проведённом времени и пролитой крови.

— Штаны, — говорю я, щёлкая пальцами, прежде чем указать на восхитительные линии, исчезающие в его брюках.

Я хочу увидеть его всего.

Уголок его губ приподнимается, руки опускаются, и он расшнуровывает их. Невероятно сексуальным движением он встаёт и сбрасывает сапоги, позволяя им с глухим стуком упасть.

Затем он позволяет своим штанам упасть, и мои глаза расширяются при виде его члена. — Всё, что есть божественного и благословенного...

Я видела тысячи голых мужчин. Я видела практически любую форму, размер и изгиб мужского достоинства. Член Озерика огромен. В обхвате. С идеальной головкой и длиной, от которой у меня сводит живот. И эта вена — я не знаю, что в ней такого, в этой пульсирующей линии вдоль его ствола, но мне хочется провести по ней языком.

— Войдёт, — говорит он, будто думает, что меня это пугает, и поэтому я смотрю.

И я смотрю.

У меня что, челюсть отвисла? Совершеннейшая нелепость. Я же была профессионалом, ради всего святого.

Я рывком поднимаю глаза на его всё ещё усмехающееся лицо. — О, я знаю, что войдёт. Просто ты мужчина, который действительно большой везде, — говорю я с открытым восхищением.

Он пожимает плечами. — Я большой мужчина, так что у меня большой член.

— Это не всегда так, и твой действительно впечатляет.

Смех вырывается из него. — Да?

— Честно Великому Божеству, самый большой из всех, что я видела, а я видела множество голых людей.

Его усмешка исчезает. — Не говори о том, что видела многих других, иначе я могу попросить имя каждого мужчины, которого ты видела, чтобы я мог, блядь, убить их всех.

Я мурлычу. — Это было бы много мужчин. И несколько женщин тоже.

— Моя ревность не делает различий, и я основателен.

Моя улыбка такая широкая, что болят щёки. По какой-то причине мне нравится его собственническое отношение ко мне, потому что оно не кажется жестоким или подавляющим. Оно не кажется исходящим из гнева или неуверенности, а из преданности и защиты.

— Что ж, тогда... докажи, насколько ты можешь быть основательным, — говорю я соблазнительным тоном, наконец позволяя своей руке скользнуть по его эрекции. Она горячая на ощупь, и я провожу по этой вене до самого основания, где позволяю своим пальцам скользнуть по волосам на лобке, а затем сжимаю его яйца. Он рычит под нос, звук наполняет меня восторгом.

Моя рука сжимается вокруг его обхвата, я сжимаю, заставляя его издать ещё один горловой звук, когда я глажу вверх и вниз раз, два, три. Выступает капелька смазки, и я макаю в неё кончик пальца.

— Как ты хочешь меня? — мурлычу я, прежде чем встать на колени. Я провожу кончиком пальца дразняще между грудями, размазывая капельку его влаги вниз, до самого соединения бёдер. — На спине, чтобы ты мог играть с моей грудью, пока трахаешь меня? — демонстрирую я именно это, ложась на спину. — Или ты предпочитаешь меня так? — говорю я, переворачиваясь на матрасе, пока мои колени не оказываются подо мной, руки удерживают меня прямо. — Беря меня сзади так глубоко, как хочешь, сжимая мои волосы и глядя, как моя задница подпрыгивает от каждого толчка?

Я смотрю на него через плечо, готовая услышать, как он меня хочет, готовая угодить ему, готовая выступить.

— Иди сюда.

Удивлённая, я разворачиваюсь обратно, вскидывая бровь, когда он опускается коленом на кровать и наклоняется надо мной. Жар исходит от его тела к моему, его запах наполняет мой нос. Его тяжёлый твёрдый член зовёт меня снова схватить его. Гладить и ласкать, чтобы увидеть, какие ещё звуки издаст этот зверь-мужчина от моих прикосновений.

— Тебе не нужно этого делать, — говорит он.

Я замираю. — Не нужно чего?

— Тебе не нужно играть роль, или советоваться со мной, или оценивать мои желания, будто твоя работа — угождать мне. Я просто хочу тебя.

Мгновенная защита накатывает на мою напряжённую спину, но он сжимает мою руку, прежде чем я успеваю отдёрнуть её. — Послушай меня, женщина, — урчит он. — Со мной ты не седло. Ты просто ты. Это значит, что ты делаешь всё, что, блядь, приносит удовольствие тебе. В любой позе, в какой ты захочешь. Я возьму тебя сзади, спереди, задом наперёд, вверх ногами, блядь. Я прижму тебя к стене или буду чёртовски нежным в ванной. Не беспокойся о том, чтобы угодить мне, потому что я обещаю, я буду наслаждаться каждой секундой того, что мы делаем, как бы мы это ни делали, потому что я, блядь, люблю тебя. Ты поняла меня?

Моё сердце колотится. Как его слова могут заставить меня чувствовать себя одновременно маленькой и невероятно сильной? Это похоже на выговор, но также на нечто такое сексуально освобождающее. Мой разум не может решить, хочу ли я спорить или нет.

Затем он спрашивает: — Как ты хочешь меня, Желтый Колокольчик?

И я не могу злиться на это.

Жар разливается по всему моему телу, а за ним гонится уязвимость, вызывающая озноб. Я думаю мгновение, чувствуя его твёрдую хватку на своей руке. Он не торопит меня. Он позволяет мне самой разобраться.

Никакой другой мужчина. Озерик не похож ни на одного другого мужчину, с которым я была.

Робко, с бешено колотящимся пульсом, я отпускаю его руку, чтобы схватить его за плечи, и затем тяну. Он позволяет мне двигать его, чего я никогда не смогла бы сделать одной своей силой, и я позиционирую его, пока он не оказывается на спине, а я сижу на нём сверху. Моя грудь вздымается и опускается, волнение и нервозность давят на рёбра.

Это кажется новым — будто секс для меня что-то незнакомое, что нелепо. И всё же... возможно, это вовсе не так нелепо. Потому что это не просто секс, правда? Это близость. И я очень, очень нова в этом.