Чтение онлайн

Не хватает всего.

Сквозь тонированное стекло я вижу слабый след звезды, мерцающей в пустоте. Одна точка света во всей этой тьме.

— Я должна была что-то сделать, — шепчу я ей.

Она ничего не отвечает.

— Там что-то было...

Я хотела бы вспомнить.

— Может быть, это все сон.

Да. Это сон, так что мне просто нужно заставить себя проснуться.

Голос откуда-то шепчет мне. У тебя есть свой свет, маленькое солнце. Так что ты должна нести его с собой, когда становится темно.

Я хочу плакать, потому что стало очень, очень темно.

Печаль наполняет мои веки, и я позволяю одной капле упасть по щеке. И та звезда, за которой я следила, падает с лица ночи, совпадая с падением моей слезы. Не оставляя позади ничего, кроме тьмы.

Я закрываю глаза, и мои губы шевелятся в беззвучном шепоте, который слышит только небо, со словами, которые каким-то образом материализуются на моем языке.

Когда слезы — как звездопад, когда мрачно, как ночь,

Мы вспомним рассвет, что вернет нам свет.

Когда мои глаза снова открываются, мой взгляд становится твердым. Сильным. Вдох втягивается и выдыхается. Этот зеленый вид заземляет меня.

Я смаргиваю каждую каплю влаги, глядя на пустое место, где упала звезда, и что-то во мне натягивается.

Мое лицо становится решительным. Что-то в позвоночнике твердеет.

Эта пустота в небе, эта пустота в моей голове... она не победит меня. Я не позволю.

Я, возможно, еще ничего не знаю, но я знаю эту истину с врожденной уверенностью.

Меня зовут Аурин Тарли.

И я сильнее тьмы.

ГЛАВА 6

Проводя расческой по своим волосам, я вычёсываю узлы, узел за узлом. Потребовалось очень много времени, чтобы их распутать — все они уже высохли после ванны. У меня болит рука, но когда я наконец ослабляю последний колтун, я облегчённо вздыхаю.

Я разглядываю себя в зеркале на туалетном столике передо мной, поворачивая голову то влево, то вправо, всматриваясь в стекло. И зеркало, и столик довольно простые, дерево выкрашено в чёрный цвет, как и вся остальная мебель в этой комнате. Из-за этого кажется, будто всё постоянно в тени.

Кстати о тени...

Мои глаза резко фокусируются на тёмной массе, которая внезапно заходит в мою комнату. Сердце подпрыгивает, но я не могу обманывать себя и говорить, что это от испуга. Это потому, что с тех пор, как я проснулась, моё сердце каждый раз подпрыгивает, когда я смотрю на него.

Это очень раздражает.

Отложив расчёску, я бросаю на него обвиняющий взгляд, глядя на его отражение в зеркале. — Ты не стучишься?

— Нет, — хрипит он в ответ.

Большой увалень вваливается внутрь, позволяя двери захлопнуться за собой.

Я морщу нос, наблюдая, как он топает ко мне. — Великое Божество, ты всегда так громко ходил?

Озерик останавливается и смотрит на свои обутые в сапоги ноги, словно может остановить их и спросить. — Я хожу нормально, — пожимает он плечами.

— Ты практически устроил топот, — резко говорю я.

Тогда он поднимает на меня взгляд, и, хоть я и пытаюсь сопротивляться, я застреваю в его карих глазах. Застреваю, словно насекомое в смоле, без надежды на спасение.

Неужели я попалась навечно?

С того момента, как я очнулась, в нём чувствуется какая-то напряжённость. Очевидно, что что-то изменилось. Такое чувство, будто мы оба читали одну и ту же книгу, но он забежал вперёд и закончил её раньше меня. Словно он просто ждёт, когда я нагоню его, наблюдая, как я переворачиваю каждую страницу, глядя на меня, пока я читаю слово за словом.

— Не думала, что ты любитель книг, — бормочу я.

— Что?

— Ничего. — Я прочищаю горло. — Как я уже сказала, тебе нужно стучаться. Ты не можешь просто заходить в мою личную комнату, когда тебе вздумается.

Особенно когда выглядишь так. Он выглядит мужественно и мрачно, будто только что закончил тренировать солдат, потом оседлал коня, а затем срубил дерево.

Каждый из этих образов Озерика проносится в моей голове, заставляя бабочек порхать в животе.

Интересно, а он вообще рубит дрова? Может, мне постоять у окна и посмотреть...

— Да, могу, — возражает он, прежде чем поставить на пол сундук, который я даже не заметила, что он нёс. Сундук с грохотом опускается у его ног, латунные ручки звенят. — Одежда для тебя.

Я изо всех сил стараюсь не смотреть на то, как его руки напрягаются, голые и выставленные напоказ из-за рукавов, обрезанных у плеч. — Спасибо, но нет, ты не можешь...

Не успеваю я закончить, как он наклоняется и разворачивает мой табурет так, что мы оказываемся лицом к лицу. Моё дыхание замирает, и я снова попадаю в ловушку его глаз.

— Да, могу. — Между нами всего пара сантиметров, но он смотрит на меня так, будто он ближе. Будто он уже под моей кожей.

И он там.

Не то чтобы я собиралась это признавать.

Но мне сказали, что он сидел у моей постели каждый божий день — почти каждую божию минуту. Что он был так предан мне, что почти не ел и не спал. Такая преданность у постели выходит далеко за рамки простого влечения.

Ведь так?

Его голос становится ниже и вырывается вместе с суровым выражением лица. — Ты была почти мертва, Желтый Колокольчик. Часы назад я, блядь, прощался с тобой.

К горлу подкатывает ком размером с его кулак — комок эмоций, которые я не могу разблокировать. Не могу прогнать.

Когда я открыла глаза после смерти на смертном одре, Озерик смотрел на меня так, будто я была призраком. Будто я была подарком. А потом он зарылся лицом в мои волосы, обхватил меня руками и заставил почувствовать то, чего я никогда раньше не ощущала.

Безопасность.

Что забавно, учитывая, что я умирала, пока внезапно не перестала.

Мои мысли всё время возвращаются к Аурин, потому что, в отличие от меня, я не знаю, в безопасности ли она. Озерик рассказал мне, что случилось после того, как меня ударили ножом. Как её забрали, как король Рот отправился спасать её. Теперь она в другом королевстве, как оказалось.