Чтение онлайн

Я умоляла о пощаде?

Губы Уны поджимаются с нетерпением из-за вопроса, который я пробормотала вслух. — Конечно, умоляла. Ты предательница, и если хочешь жить, ты должна стараться лучше.

— Да.

Я должна стараться лучше.

— Сосредоточься на том, как милосерден король Каррик. Как сильно ты хочешь ему угодить, — приказывает она.

Как сильно я хочу ему угодить...

Слышится эхо, словно колокол после удара. Удар чуть вне досягаемости.

Мои глаза скользят к окну. Цвет притягивает меня.

Глубокий зеленый. Этот цвет успокаивает меня.

Уна издает звук. — Мы должны стараться усерднее, не так ли?

Моя голова очень тяжело кивает. Мой язык весом с кирпич, но все же произносит слово. — Да.

— Да, — повторяет она. — Не бойся. Я очень хороша в том, что делаю. Я доведу тебя до этого.

Она пододвигает табурет еще ближе и поднимает руки. Я напрягаюсь. — Нет, пожалуйста...

Игнорируя меня, ее ладони сжимаются на моих ушах, заставляя меня содрогаться, пока что-то внутри меня тоже содрогается. Моя спина выпрямляется, мышцы застывают. Почти парализует.

— Повторяй за мной.

Мои глаза попадают в сети ее взгляда полосок.

— Я была предательницей.

Мои губы следуют за ее.

Рытье становится глубже, и в этих дырах я вижу себя. Вижу себя падающей к ногам короля, умоляющей о пощаде, говорящей, что я была неправа, когда молния сверкнула на лавандовом небе.

Нет... это была не молния. Это была трещина. В потолке. В стене. Дом разрушался...

Был гром, но он вырвался как крик.

Я закрываю глаза, чувствуя, как что-то извивается в темных, опустошенных глубинах моего разума, пытаясь пробиться сквозь пустоты.

— Сосредоточься, — резко говорит Уна.

Ее голос притягивает меня, в то время как что-то еще вытекает наружу.

— Повторяй за мной, — снова приказывает она, ее голос монотонный.

Мой разум мерцает, извивание прекращается, и я вижу себя кланяющейся королю. Воспоминание втискивается, давит, пытаясь поместиться в промежутки.

— Я была предательницей.

Мой голос тает вместе с ее, глаза открываются.

— Я сдалась.

Ее ногти глубже впиваются в мои виски.

— Король Каррик милосерден. Он позволит мне жить, если я искуплюсь.

Мои губы выстреливают каждым словом. Монотонно. Заполняя каждое доступное пространство, пожирая его, почти лопаясь. Втискиваясь в мой усеянный ямами разум насильственными толчками.

— Я предана.

Предана.

— Я обязана его благодеянию.

Обязана.

Ее полосатые глаза впиваются в меня, пальцы впиваются в мое ухо, гусеницы жуют мою забывчивость. Заполняя дыры грязью, которая, кажется, не подходит.

— Мне повезло быть здесь.

Повезло.

Это слово застревает в капающем потолке. Разбухает и прилипает.

Повезло?

— Да, очень повезло. Большинство предателей казнят. Ты согласилась стать полезной королю и делать все, что он попросит.

Я снова киваю, хотя не могу моргнуть сквозь муть.

Рука Уны падает с моего уха. Рытье прекращается. Содрогания стихают. Мои мышцы медленно расслабляются.

— Ты помнишь?

Я открываю рот, но снова закрываю. Эта хмурость впивается глубже.

— Ты помнишь? — настаивает она.

Я смотрю сквозь это зеленое окно. Привязываюсь к цвету. Он напоминает мне летнюю траву. Тенистого леса. О...

Внезапно на меня обрушивается непреодолимое горе, волны слишком большие, чтобы выдержать. Горе и подводное течение паники поднимаются. Мои обезумевшие глаза возвращаются к Уне, когда я бросаюсь вперед и хватаю ее за руку. — Я должна что-то сделать! — Мои пальцы впиваются. Сжимаются. Отчаянно. — Я должна была что-то сделать!

Когда она просто смотрит на меня, я пытаюсь спрыгнуть с койки, но рука Уны останавливает меня. — Да. Что тебе нужно сделать, так это доказать себя. Ты должна служить своему королю.

— Но...

Ее полосатые глаза сужаются. Появляется еще одна линия, пролегающая между бровями. — Это все, что ты должна делать, — строго говорит она. — Угождать королю.

Я лихорадочно мотаю головой, мое сердце колотится. — Нет, нет, нет. Я должна была сделать что-то другое. Кто-то... есть кто-то... я... я не могу...

Уна дает мне пощечину.

Сильно.

Удар по щеке вспыхивает пульсирующей болью, замораживая меня на месте.

— Прекрати эту борьбу! Сдайся, — кричит она сквозь зубы, ее взгляд яростен.

Я смотрю в шоке, разум кружится, замешательство закипает.

Там что-то было...

Ее ладони яростно сжимают мои уши, сжимая так сильно, что я паникую, что она расколет мой череп. Я пытаюсь вырваться, но она не отпускает.

На этот раз я чувствую не только рытье. Там рой. Вещи извиваются, скользят, едят свой путь. Я обмякаю. Свисаю, как умирающая лоза, когда меня наводняют.

Заражена.

Я не знаю, когда я их закрыла, но мои веки снова открываются, когда руки Уны отпускают мои уши, чтобы сжать мое лицо, заставляя меня смотреть на нее. Ее прикосновение холодное. Словно она спрятала руки в сугробе и перебирала замерзшие крупицы.

Я парю. Я думаю, я могу парить прямо мимо решеток ее глаз. Сквозь решетки на окне тоже.

Решетки? Зачем здесь решетки?

— Ты — Аурин Тарли.

Да. Это кажется правильным.

Это единственное, что кажется правильным.

— Я — Аурин Тарли.

— Ты будешь служить королю.

Это тоже должно быть правильным.

— Я буду служить королю.

Ее руки опускаются. Вздох тоже.

Она бросает на меня взгляд раздраженной жалости, но со всеми фигурами на ней я не могу не заметить темные круги под глазами. — Спи, Аурин.

Отдых лучше всего, когда сон глубокий...

Дыры в моей голове трясутся.

Она уходит, и я смотрю, как сплошная каменная дверь со скрежетом закрывается. Слышу щелчок замка.

С мутными глазами и пустой головой я отодвигаюсь на койку, поджимая колени к груди и обхватывая их согнутыми руками. Я прислоняю свою пульсирующую голову к стене и выдыхаю дрожащий вздох.

Мой взгляд снова скользит к окну.

Я чувствую, что этот цвет — нечто из сна. Или, может быть, я в каком-то сне, и поэтому все кажется таким странным. Таким... плоским. Чего-то не хватает.