Чтение онлайн

Кравой улыбнулся, взял одну из сумок.

— Ты все продумал!

— А то! Молодая свининка, слегка подсоленная, и с лучком… — он даже

замурлыкал от удовольствия. — Но готовить поручу только тебе — иначе

мясо насмарку.

— Идет! — весело согласился старший жрец солнца.

Вместе они поднесли провизию к уже разгоравшемуся костру. Солнечные

эльфы, стоявшие вокруг него, мигом оживились и стали распаковывать

мешки. Несколько минут — и Кравой уже колдовал над мясом. Увидев, что

все идет по плану, старший всадник успокоенно уселся прямо на траву

рядом с костром и замер, точно большой кот.

— Ну что, хорошо я придумал с этой прогулкой? — самодовольно

улыбаясь, поинтересовался он у Кравоя, который как раз выкладывал

аппетитные куски мяса на решетку.

— Отлично придумал! Спасибо тебе! Там, в храме, я думал, что этот день

нельзя сделать еще более радостным, — оказалось, можно…

— Да уж — хорош ты там был, мокрый, как конь под дождем.

Он вдруг запнулся, вскинул глаза на Кравоя.

— Кстати! Ты ведь точно был весь мокрый… Ты что, успел переодеться?

Тот рассмеялся.

— А вы что, дали мне на это время? Хорошо, что я случайно оказался

старшим жрецом солнца, и на мне одежда сохнет, как на печке. Вот так,

теперь следите, чтобы в углях не было пламени… — приказал он,

обращаясь к костровым, затем с улыбкой оглянулся кругом; все

заулыбались, точно зная, что он сейчас скажет.

— Ну а вообще, я уже давно не был так счастлив!

Лежавший рядом Коттравой стремительно и упруго выпрямился, вставая на

ноги, взял толстую ветку, бодрым движением переломил ее через колено и

бросил в огонь.

— Ну, вот видишь, как все славно сложилось… — сказал он, глядя, как

язычки пламени тут же потянулись к дереву. — А ты все говорил, что

никакие женщины тебя не интересуют, что никто тебе не нужен, кроме

Моав! Говорил ведь!

Кравой почувствовал, как что-то словно укололо его сердце. Его круто

изогнутые брови сдвинулись на переносице, лицо застыло. Зачем он

сказал о Моав!.. Ему вдруг показалось, что солнце, еще мгновение назад

такое яркое, в одном мгновение потускнело, и пламя огня тоже стало

каким-то мутным… Не ответив, он развернулся и отошел от костра.

— Эй, ты чего? — растерянно крикнул вдогонку Коттравой. — Что я такого

сказал?!..

Но жрец солнца даже не обернулся. Он дошел до края обрыва и сел,

свесив вниз ноги. Захваченный нахлынувшими мыслями, он и не заметил,

что за ним следят внимательные глаза: шагах в двадцати, пристально

наблюдая за его действиями, по-прежнему неподвижно стоял Иштан. Но

солнечный эльф не смотрел по сторонам, он лишь сидел, вперив взгляд в

дорогу, прорезающую лежащую внизу равнину… Почему?! Почему ее имя

до сих пор волнует его — теперь, когда он, наконец, обрел счастье! Он

почувствовал, как безотчетная тревога поднимается в душе — неужели так

будет всегда?! Карие глаза краантль вспыхнули — нет, он сможет

совладать с собой! Он должен сделать это ради Соик. Ради того, чтобы не

ранить ее! Он внезапно почувствовал острую необходимость заговорить с

кем-то, как если бы общение с живым могло отогнать призрак той, что

давно умерла.

Он вскинул голову, лихорадочно осмотрелся по сторонам, точно ища

помощи. В следующий же миг у него отлегло от сердца: прямо к нему

вприпрыжку бежала Аламнэй… Вот она, помощь! — Рыжие волосы,

растрепавшись, взлетали в такт бегу, сквозь них просвечивало солнце,

отчего казалось, что ее головка охвачена пламенем. Напряжение,

державшее Кравоя, тут же отступило, точно спугнутое живой беспечностью

девочки; помрачневшее было лицо осветилось улыбкой. Эльфина поймала

ее и тут же тоже просияла, отразив улыбку отца, точно живое зеркало.

Подбежав, она мигом залезла к нему на колени.

— Пап, а пап!..

Кравой заботливо поправил непослушные огненные прядки.

— Что?

— А откуда это все взялось?

— Что все?..

Аламнэй осмотрелась с видом феодала, проверяющего свои владения. Ее

взгляд зацепился за горизонт, отделяющий синеву неба от темной линии

леса, и так и остался там.

— Ну, все вокруг! Наш лес, и озеро, и чужие леса тоже…

Жрец солнца, следуя взгляду дочери, взглянул вдаль. Несколько

мгновений они сидели так, глядя на темнеющий вдалеке лес. Наконец

Кравой пошевелился, поудобнее усадил девочку у себя на коленях, готовясь к рассказу.

— Это очень длинная и красивая история…

Эльфина тут же оживилась, заболтала ногами.

— Расскажи, расскажи! Я хочу знать историю!

— Тогда слушай и перестань колотить меня — я и без этого тебе все

расскажу, — утишил ее Кравой.

Песня Полей мгновенно свернулась клубком, прижавшись к его груди, как

делала всегда, когда готовилась слушать истории. Устремив вдаль темные

глаза, жрец солнца начал повествование:

— Итак, сначала было только небо и море, и ничего кроме них не было —

ни звезд, ни солнца, ни земли, ни ветра. И между небом и морем гуляла

большая белая лошадь…

— Больше, чем твой Град? — уточнила Аламнэй.

— Намного больше, и намного красивее — ее голова касалась неба, а

белая, как снег, грива спускалась до самого моря. И гуляла она очень

долго — так долго, что даже сама не знала сколько. И стало ей скучно и

одиноко — ведь она была совсем одна, и вокруг не было ничего, кроме

неба и моря! Тогда она родила двух жеребят: одного — стройного,

серебристой масти, с синими, как небо, глазами; другого — сильного,