Чтение онлайн

И все-таки экспедиция провалилась. На протяжении августа японцам удавалось отражать попытки юаньских войск прорвать оборону вдоль защитной стены как с юга, так и с севера. Неожиданно мощное сопротивление японцев объяснялось отчасти ошибками самих захватчиков. Экспедиционные силы ослабляли разногласия между монгольскими и китайскими военачальниками. Китайские части, составлявшие подавляющее большинство от общего числа войск, не особо отличались в бою и не стремились сражаться в полную силу. К тому же со времени высадки на Кюсю они оказались в крайне уязвимом положении, поскольку были плохо защищены как от неприятеля, так и от стихий. Они располагались на открытой местности без замка, города или каких-либо других укреплений, где они имели бы возможность укрыться от врага и откуда могли бы совершать на него набеги. Таким образом, они не могли похвастаться серьезными успехами в борьбе против японцев. Армии сражались друг с другом почти два месяца, но так и не выявили победителя.

Надежды монголов на победу окончательно сокрушило стихийное бедствие. 15 и 16 августа на берега Кюсю, как часто бывает в конце лета, обрушился тайфун. Корейские моряки, почувствовав приближение шторма, попытались выйти в открытое море, чтобы избежать опасности, но их усилия пропали втуне. Погибла треть из 40-тысячного северного войска и половина 100-тысячной южной армии. Солдаты, бывшие на Кюсю, были убиты или взяты в плен, а некоторые утонули, пытаясь спастись на маленьких лодках, остававшихся у берега.

В глазах японцев тайфун вовсе не был случайностью. Это был божественный ветер (камикадзе), посланный богами, чтобы спасти Японию, ибо их страна находится под божественной защитой. Провал вторжения способствовал зарождению у японцев преувеличенно шовинистических воззрений. По их представлениям, урок этих событий заключался в том, что боги никогда не позволят врагам Японии захватить страну. Для монголов и Хубилая поражение было ошеломляющим шоком. Прежде Хубилаю никогда не доводилось испытывать такого позора.

Однако Хубилай не сделал из провала экспедиции никаких выводов; разгневанный унизительным разгромом, он упорно продолжал вынашивать планы третьего похода на Японию. В 1283 г. он приказал купцам из Южного Китая построить корабли для очередного вторжения. К 1285 г. он заручился помощью чжурчжэней из Маньчжурии, которые должны были построить к походу 200 судов. В том же году Хубилай потребовал от корейцев поставить большое количество риса для армии. Однако практически сразу, как только великий хан начал собирать припасы и корабли, он натолкнулся на сопротивление. В 1283 г. южнокитайские купцы выдвинули возражения против правительственных предписаний, указывая на непосильное бремя, которое возлагало на них обязательство построить 500 кораблей для похода. В 1285 и начале 1286 г. Хубилай получил несколько докладов от своих советников, пытавшихся отговорить его от вторжения. Наконец в 1286 г. он уступил давлению и отказался от замыслов начать новую войну с Японией.

И все же этот поход нанес монголам существенный урон. Неудачи омрачили ореол монгольской непобедимости в глазах народов Восточной Азии. Подданные Хубилая могли заметить, что монголам также свойственны слабости и ошибки. Психологический террор, который наводили монголы на своих противников и который составлял одну из главных опор их власти, пошатнулся, если не был полностью низвергнут. Однако наибольший ущерб монгольскому могуществу причинили грандиозные затраты, в которые вовлекли казну эти экспедиции. Строительство кораблей и поставка припасов обходились дорого и обусловили возникновение финансовых затруднений, за разрешением которых Хубилай был вынужден обратиться к таким министрам, как Ахмед и Лу Шижун, которых презирали китайцы. Престиж и финансы Хубилая были подорваны этими походами. В военной области наблюдалась та же утрата контроля над ситуацией, которую мы отмечали, когда говорили о финансовой политике 1280-х гг.

Сходным образом плохо продуманы были и походы великого хана в Юго-Восточной Азии, также не принесшие монголам ничего, кроме неудач. Хубилай стремился установить контроль над землями, граничившими с Южным Китаем. После того, как в 1279 г. его войска покорили весь Китай, он начал вынашивать планы дальнейшей экспансии в южном направлении. Главная цель, как обычно, заключалась в том, чтобы добиться формального признания своей верховной власти от правителей и вождей стран Юго-Восточной Азии. Когда они отказались изъявить покорность, Хубилай начал череду военных походов. От этих областей китайским границам не исходила никакая, даже самая отдаленная угроза. Походы Хубилая в данном случае следует признать исключительно захватническими, так как в них отсутствовала оборонительная подоплека, отчасти обусловившая войны с Хайду в Средней Азии и с династией Сун в Южном Китае. Экспедиции в Юго-Восточную Азию объясняются традиционными захватническими установками монголов и стремлением самого Хубилая укрепить собственную легитимность. Однако трудности и препятствия, с которыми столкнулись монголы в этих походах, не уступали сложностям, преследовавшим их при вторжении в Японию. Во время войны с Южной Сун им уже приходилось испытывать на себе неудобства, связанные с тропическими дождями и жарой, лесной местностью и южными болезнями, но этот опыт не облегчал им жизнь. Для того, чтобы сломить сопротивление местного населения, монгольские войска должны были пробиваться через леса, а это была трудоемкая и малопривлекательная задача. Так как лошади были непривычны к подобной местности, главная сила монгольской армии, конница, оказывалась бесполезной. Несомненно, Хубилаю были известны эти трудности, особенно после того как его войска потерпели первые неудачи. Однако он упорно не желал отказываться от попыток подчинить своей власти страны Юго-Восточной Азии.

Поначалу, до осложнения отношений, Хубилай поощрял торговлю с Юго-Восточной Азией. И даже позднее, когда он уже посылал карательные экспедиции в разные государства этого региона, он все еще продолжал поддерживать и даже укреплять торговые связи с другими его странами. Например, в 1281 г. он отправил посольство на Цейлон (современная Шри Ланка), в 1285 и 1290 гг. на Малабар, а в 1279 г. в Аннам (северная часть современного Вьетнама). Хубилай просил прислать, и иногда получал пряности, лекарства, жемчуг, а также редких и экзотических животных. С Цейлона он хотел получить буддийские реликвии — зубы, волосы и пурпурное порфирное блюдо Будды. В Юго-Восточной Азии, как и в других регионах, с которыми великий хан поддерживал дипломатические отношения, он пытался нанимать на службу специалистов — например, врачей, ремесленников и переводчиков. В первые годы правления Хубилая правители стран Юго-Восточной Азии на самом деле присылали ему дань. В 1265 г.; правитель Аннама направил к нему посольство с данью и в ответ получил от него календарь, который, Как ожидалось, он должен был ввести в своем государстве. Еще в 1279 г. от Аннама ко двору Хубилая прибывали послы, вероятно, выполнявшие торговую миссию под предлогом доставки дани.

Однако конфликты вспыхивали уже начиная с 1270-х гг. В 1273 г. Хубилай отправил трех послов в бирманское государство Паган с требованием выплатить дань великому хану. Король Наратхихапати (1265-1287 гг.), тщеславный деспот, называвший себя «верховным главнокомандующим 36 миллионами солдат, пожирателем 300 блюд карри ежедневно», владелец гарема, в котором содержалось 3000 наложниц, казнил юаньских послов, возмущенный одной мыслью о том, что кто-то осмелился предложить ему унизиться перед великим ханом. Он также навлек на себя гнев монголов, напав на небольшое пограничное государство Каунгай, располагавшееся к северу от Пагана, которое признало верховную власть Хубилая. Реакция великого хана была предсказуемой. Он не мог оставить без последствий преднамеренное убийство мирных послов — тяжкое преступление с точки зрения монголов — и нападение на своего данника. В 1277 г. он приказал Насир ад-дину, сыну своего приближенного-мусульманина Саида Аджаля, возглавить поход на Паган с целью отомстить за казнь монгольских послов.

Эта экспедиция в красках описана Марко Поло, представившим яркое и подробное, хотя, возможно, и не вполне точное описание сражения. По его словам, первое столкновение чуть не обернулось для монголов катастрофой. Бой состоялся на равнине неподалеку от границы между Бирмой и провинцией Юньнань. Готовясь к нападению, Наратхихапати выставил перед своими отрядами 2000 боевых слонов и разместил конницу и пехоту за ними. Между тем Насир ад-дин выстроил свои войска спиной к лесу. Такое расположение давало им возможность укрыться в лесу, если бы пришлось отступить, и вскоре стало ясно, что им придется воспользоваться этим укрытием. Монгольские кони испугались при виде слонов и бросились в лес. Быстро придумав новую стратегию, Насир ад-дин приказал своим войнам спешиться, привязать коней к деревьям и ждать приближения неприятеля, изготовив луки и стрелы. Сознавая, что противник численно значительно превосходит его 10-тысячную армию, Насир ад-дин разработал остроумный, но рискованный план: когда войска Наратхихапати подойдут на нужное расстояние, лучники должны стрелять по слонам, не имевшим никакой защиты. Марко Поло так описывает дальнейшие события:

«Стрелять они (монголы) умеют ловко и слонов изранили жестоко. Царские ратники не переставали также стрелять и сильно на них нападали, да татары лучше врага умели биться и храбро защищались. Что же вам сказать? Израненные слоны повернули назад, да и побежали на своих; бегут грузно, словно свет разваливается; и перед лесом они не остановились, ворвались туда, теремцы разваливаются, ломают и разрушают все.»

Тем не менее, битва продолжалась, и некоторое время ни одна из сторон не могла одержать верх. Наконец, победа стала склоняться к монголам. Бирманцы начали отступать.

«Татары, по правде сказать, победили; не посчастливилось царю и его ратникам; много их было побито в тот день. После полудня пришлось царю и его ратникам плохо; побито их было много, и стало им невтерпеж; видят, что все погибнут, коль останутся здесь, не могли они тут оставаться и побежали, что есть мочи; а татары за ними следом, гонят, бьют, убивают без пощады; жалость была смотреть». Коротко говоря, сражение превратилось в избиение.

Марко Поло завершает описание боя словами, что Насир ад-дин захватил 200 слонов и вернулся с ними ко двору Хубилая, но эти сведения вступают в противоречие с китайской династической историей, которая сообщает, что Насир ад-дин прибыл ко двору в июле 1279 г. лишь с двенадцатью слонами. Кроме того, согласно китайской летописи, Насир ад-дин утвердил монгольскую власть (то есть, провел перепись населения для обложения налогами и построил почтовые станции) только над 110200 домами по бирманской границе. Очевидно, ему не удалось покорить царство Паган, поскольку в марте следующего года Хубилай вновь приказал ему подготовить поход против Наратхихапати. Таким образом, Марко Поло, вероятно, преувеличил достижения мусульманского полководца. Как бы то ни было, империя Юань не сумела установить контроль над Бирмой во время первого похода Насир ад-дина.