Чтение онлайн

Не меньше затруднений у монголов вызывала борьба с государствами Аннам и Чампа (последнее приблизительно соответствует территории современного южного Вьетнама). Хубилай несколько раз предлагал Чан Тхань Тону, правителю Аннама, и Джайя Индраварману VI, правителю Чампы, лично прибыть к императорскому двору в Даду, но оба монарха не выполнили просьбы. Хубилай также требовал от них представить списки населения, необходимые для взимания налогов и назначения трудовых повинностей. Наконец, он пожелал, чтобы и тот, и другой направили к его двору одного из младших братьев, вероятно, в качестве заложников. Чан Тхань Тон прислал дань, но сам так и не появился с дарами при дворе великого хана. Среди присланных подарков были вещи большой ценности, например, золотые статуи, которые должны были заменить самого правителя, отказавшегося приехать в Китай. По всей видимости, государь Аннама считал эти посольства коммерческими предприятиями, скрытыми под предлогом принесения дани, однако, имея сведения о том, что китайский двор оказывает торговцам более радушный прием, если они состоят при подобной дипломатической миссии, он отправлял эти по сути своей торговые представительства под видом официальных посольств. С другой стороны, Чампа была менее уступчива. Хотя Джайя Индраварман VI и посылал дары великому хану, он сам и его преемники сохраняли непримиримую враждебность к Китаю на всем протяжении 34-летнего царствования Хубилая.

Хубилай решил сперва расправиться с Чампой. Правда, в августе 1279 г. к его двору прибыли послы этой страны, доставившие ему в дар слона, носорога и драгоценные камни. Хубилай принял эту дань, но потребовал, чтобы следующее посольство возглавил лично Джайя Индраварман VI. Послы из Чампы приехали в Даду в 1280 г., с данью, но без правителя. Хубилай обратился к ним с гневными упреками и приказал передать их монарху, чтобы тот прислал к императорскому двору своих братьев или сыновей в качестве заложников. Не дождавшись ответа, великий хан решил перейти к более жестким мерам. В 1281 г. он приказал Соду, главному чиновнику в Кантоне и смотрителю морской торговли, возглавить карательный поход против дерзкого и непокорного правителя Чампы. Собрав армию в 5000 человек и 100 кораблей с моряками, Соду вышел в море, направившись к побережью Чампы, находившемуся относительно недалеко. Высадившись в порту Виджайя, Соду и его войска быстро захватили город, но выяснилось, что Джайя Индраварман VI отступил вглубь страны и ушел в горы. Хотя Соду продолжил наступление, он не сумел вынудить противника к сражению. Напротив, его постоянно беспокоили партизанские действия неприятеля, заманивавшего в ловушки его солдат, которые попадали в плен или погибали. В начале следующего года Хубилай послал в Чампу подкрепления — 15000 солдат под началом некоего Атахая, однако они также завязли и не совершили ничего достойного внимания. Несколько месяцев спустя великий хан отправил на помощь Соду Ариг-Хайя, одного из лучших своих военачальников. Тем не менее, ничто не действовало.

Достигнув столь незначительных успехов, Хубилай решил сменить стратегию и послать в Чампу войска по суше. Чтобы добраться до места назначения, им нужно было пройти через земли Аннама. Получив дань от местного правителя, Хубилай увидел в этом знак того, что Чан Тхань Тон согласится сотрудничать с монголами и пропустит их через свои владения. Поэтому он отправил на выполнение этого задания своего сына Тогона с отрядом, составленным из монгольских и китайских солдат. Великий хан дал Тогону титул князя Чжэньнаня и приказал ему вместе с Соду усмирить непокорного правителя Чампы.

Однако оказалось, что Хубилай ошибался в своих предположениях. Еще не дойдя до Чампы, Тогон ввязался в войну с Аннамом. Чан Тхань Тон не позволил монголам использовать территорию своей страны в качестве базы для вторжения в Чампу. Тогон и Соду были вынуждены напасть на правителя Аннама, не выказавшего готовности к сотрудничеству. Набрав армию в Фуцзяни и других южных провинциях Китая, они выступили на юг против Аннама. Поначалу казалось, что юаньское войско не испытает особых сложностей, так как оно продвигалось к Ханою, не встречая сильного сопротивления и неоднократно нанося поражения и обращая в бегство аннамские отряды. Однако они попали в западню. Воспользовавшись своим преимуществом в знании местности, аннамцы ушли в леса и горы и развязали партизанскую войну, совершая внезапные нападения, когда оказывались в лучшем тактическом положении, чем противник. Партизанские набеги, жара и болезни начали сказываться на состоянии захватчиков. Войска под началом монголов все больше падали духом, терзаемые неуловимым врагом и несущие все более значительные потери в людях и припасах. Они были сильны в заранее подготовленных сражениях, а не в мелких неожиданных стычках. Летом 1285 г. Тогон, командовавший одной из двух монгольских армий, решил отвести свои войска. Однако он не уведомил о своих намерениях Соду, начальника второй армии, и тот оказался отрезанным на вражеской территории и был вынужден перейти к обороне. Князь Чан Ньят Кань сосредоточил свои силы и напал на отставшие монгольские части под началом Соду, нанеся им поражение в центральной части страны. Осознавая всю серьезность положения, в котором он очутился, Соду попытался уйти на север. Он дошел до Сымина на аннамско-китайской границе, но там его догнал неприятель. Аннамцы окружили армию Соду, состоялось одно из немногих настоящих сражений, которыми была столь скудна аннамская кампания, и монгольские войска были разгромлены, а сам Соду погиб в бою. Таким образом, первый поход на Аннам закончился провалом.

Хубилай не мог оставить неотомщенным столь обидное поражение. В марте 1286 г. он послал своего внука Есен Темура, сына своего сына Угэчи, на помощь командующему Ариг-Хайе, войска которого продолжали стоять у аннамской границы. Через несколько месяцев в ту же область был отправлен Насир ад-дин. В 1287 г. к ним присоединилась гораздо более мощная армия, которую вновь возглавил Тогон. Монгольские силы дошли до Ханоя, но обнаружили, что правитель Аннама и его сын уже бежали. Впрочем, монголы в конце концов очистили Ханой, так как жара и сложные условия вынудили Тогона отступить. Когда Хубилай узнал о неудачах Тогона, он не позволил сыну явиться ко двору. А чтобы дать ему почувствовать все свое разочарование, он перевел его в Янчжоу, считавшееся синекурой, и не разрешил вернуться в Даду. Однако, как бы то ни было, нельзя возлагать вину за неудачи на одного лишь Тогона. Ни один из способных и даже блестящих полководце, отправленных Хубилаем на войну с Аннамом и Чампой, не смог справиться с поставленными перед ними задачами.

Впрочем, аннамскому правителю стало очевидно, что монголы не прекратят опустошать его страну, если он формально не признает их гегемонии в Азии. Чтобы избежать дальнейших вторжений, он изъявил покорность, отправив ко двору Хубилая посла с данью и уверениями в верности. Хубилай принял его «подчинение» и не стал больше отправлять войска в Аннам. В свою очередь, Аннам начал регулярно посылать дань великому хану. Из сходных соображений правитель Чампы Джайя Индраварман VI также стал посылать к императорскому двору дипломатические миссии.

Между тем Хубилай не оставлял намерений наказать гордого правителя Пагана Наратхихапати. В 1283 г. он послал мощную армию, чтобы заставить его покориться, но Наратхихапати просто укрылся в горах. Только в 1287 г. Хубилай снарядил против бирманцев новый поход. Это войско под началом внука великого хана Есен Темура с боями дошло до столицы Пагана и несколько месяцев оставалось стоять в городе. Униженный и обесславленный, Наратхихапати был вынужден послать дань к монгольскому двору, чтобы вернуть столицу. Позорное поражение от монголов подорвало его престиж в родной стране, и этим воспользовался его сын, приказавший отравить отца. Впрочем, монголы не извлекли из этих походов особой выгоды. Бирма выплатила дань, но финансовые затраты на войны с Наратхихапати оказались неоправданно велики.

Еще сложнее найти разумное объяснение знаменитым походам против Явы. Как и в случае с вторжениями в Японию, экспедиции на Яву отправлялись морем, и потому главную роль в них должен был играть флот.

Опять же, войны с Явой, как и войны с Японией, были спровоцированы оскорблением, нанесенным монгольскому послу. Правитель Явы Кертанагара проявил такую же неуступчивость, как и Ходзё Токимунэ. Он объединил под своей властью значительную часть острова, обратился в буддизм тантрического толка и заключил союз с Чампой, скрепив его браком. Он стремился поставить под свой контроль доходную торговлю пряностями, шедшую через Молуккские острова, и сделать яванцев посредниками в этой торговле. Кертанагара вполне мог опасаться, что Хубилай намерен перехватить у него эту выгодную сферу деятельности.

Поэтому неудивительно, что он не оказал сердечного приема посольству великого хана. Посол Хубилая Мэн Ци прибыл на Яву в 1289 г. и потребовал от правителя изъявлений покорности. В ответ на это требование Кертанагара приказал спалить лицо злополучному послу. Этот инцидент дал повод Хубилаю начать подготовку к военному походу на Яву. В глазах монголов оскорбление или убийство послов было одним из самых отвратительных преступлений. Поэтому Хубилай приказал монголу Шиби, китайцу Гао Сину и уйгуру Икэмусы собрать войска и припасы в провинциях Фуцзянь, Цзянси и Хугуан. Шиби было доверено верховное руководство, Гао был назначен начальником сухопутных войск, а Икэмусы должен был руководить флотом. В конце 1292 г. 20-ти тысячная армия вышла в море из Цюаньчжоу на 100 кораблях. Она везла с собой годовой запас зерна и 40000 унций серебра для приобретения дополнительных запасов. В начале 1293 г. войска Гао Сина высадились на Яве; корабли Икэмусы остались у берега. Кертанагара, извещенный о надвигающейся опасности, уже отправил значительные силы в Чампу и на Малайский полуостров, где, как он полагал, должен был сначала высадиться враг, прежде чем двинуться на Яву.

Поскольку основная часть армии Кертанагары находилась вдали от Явы, он оказался в крайне уязвимом положении, дав возможность поднять голову неусмиренным и непокоренным яванцам. Один из их вождей, Джайякатванг, глава непокорного государства Кедири, поднял восстание против Кертанагары, разгромил его войска и убил его самого.

Государство Кертанагары перешло к его зятю, вероломному принцу Виджайе. Задавшись целью отомстить за убийство своего тестя, Виджайя предложил изъявить покорность монголам в обмен на помощь в борьбе с дерзкими мятежниками. Его подчиненные снабдили юаньские войска важными сведениями о портах, реках и топографии Кедири, а также подробной картой провинции. Монголы приняли предложение и согласились вступить в войну с Джайякатвангом. Китайско-монгольский флот направился к Кедири и по пути разгромил высланные против него морские силы. Гао Син высадился в Кедири, и за неделю монголы сломили сопротивление обороняющихся, перебив около 5000 солдат. В конце концов Джайякатванг сдался и, очевидно, был предан казни. Впрочем, хотя могло показаться, что монгольский поход увенчался поразительным успехом, возглавлявшие его полководцы проявили слишком большую доверчивость. Виджайя попросил, чтобы ему выделили 200 безоружных монгольских солдат в качестве эскорта, чтобы он мог отправиться в город Маджапахит, где он собирался официально принести изъявления покорности представителям великого хана. Начальники монголов согласились выполнить эту просьбу, не заподозрив неладное. По пути в Маджапахит отряды принца заманили китайско-монгольский эскорт в засаду и стали скрытно окружать основные силы монголов. Они действовали столь успешно, что Шиби, монгольский военачальник, едва спас свою жизнь. Ему пришлось проделать достаточно долгий путь, чтобы добраться до своих кораблей, а при отступлении он потерял 3000 человек. Когда все начальники экспедиции собрались, чтобы решить, что делать дальше, они не смогли придти к единому мнению, следует ли вернуться на Яву и наказать двуличного принца Виджайю. В итоге, разойдясь во взглядах, они отвели свой флот и двинулись обратно к берегам Китая.

Таким образом, провалом закончилась еще одна дорогостоящая экспедиция. И хотя затраты на яванский поход уступали расходам на войны с Японией, удар, нанесенный этой неудачей по престижу Хубилая, был столь же чувствителен. Кроме того, этот поход не принес никакой материальной выгоды. Правда, юаньские войска привезли в Китай пряности, благовония, рога носорогов, слоновую кость, карту Явы, перепись местного населения и письмо золотыми буками с острова Бали. Однако ценность привезенного вряд ли окупала стоимость экспедиции.