Чтение онлайн

«Я не знаю», - наконец напечатал он. Он еще не спрашивал, надеясь, что неделя тихого послушания сгладит остатки гнева его матери. «Возможно, она будет сопротивляться, тем более что занятия начинаются так скоро».

– Я вижу, ты усердно работаешь, - сказала Аннализа, стоя в дверях, и Джереми дернулся так сильно, что уронил телефон.
– Кому ты пишешь?

– Лайле, - ответил Джереми, снова беря телефон в руки.

– Египтянке.

– Ее мать ливанка, - сказал он, но Аннализа проигнорировала поправку. Джереми придвинул к себе учебные пособия и аккуратно положил учебник по английскому языку поверх своих заметок по французскому. У Аннализы было меньше шансов выдать его, чем у Брайсона, но лучше было не рисковать.
– Ее отца перевели в Таиланд. Может быть, она позволит мне поехать с ней в следующий раз, когда навестит его? Я мог бы вычеркнуть Бангкок из своего списка и на недельку-другую попутешествовать по Азии.

– На какие средства?
– спросила она, но не стала дожидаться его реакции на этот недобрый выпад.
– О, подожди, это не относится к делу. У тебя же нет паспорта.

Джереми изо всех сил старался сохранить улыбку.

– Где-то есть.

Матильда всегда хранила самые важные документы семьи в несгораемом шкафу в своем домашнем кабинете, но большую часть бумаг Джереми она убрала много лет назад. Его медицинская карта все еще была там, но его паспорт, карточка социального страхования и свидетельство о рождении нигде не были найдены. Джереми не раз переворачивал каждую комнату в этом доме с ног на голову, разыскивая их. Если бы он только мог их найти, он мог бы спрятать их в сейфе Лайлы, но он всегда оставался ни с чем. Он должен был предположить, что его мать положила их в банковскую ячейку; они исчезли, пока ей не захочется вернуть их обратно.

Обвинение Аннализы было тихим:

– Ты все равно не хочешь ехать в Таиланд. Тебе просто нужен предлог, чтобы посетить Сеул. Зачем? Папа тебя не увидит.

– Осан.
– Джереми разобрал свой телефон и собрал его обратно.
– Возможно, он бы так и поступил. Смог бы он на самом деле отвергнуть меня, если бы я был рядом?

Она промолчала. Несмотря на все, что произошло между ними четыре года назад, Трент Нокс был открытой раной, которую они всегда разделяли. Они по-разному переживали его долгое отсутствие и внезапный отъезд, и Аннализа всегда в первую очередь принимала сторону их матери, но у них не хватало духу по-настоящему поссориться из-за него.

Наконец, Аннализа властно поманила его к себе.

– Открой мне дверь. У меня руки будут заняты стиркой.

Аннализа была единственной из них, кому разрешалось жить самостоятельно круглый год, в награду за то, что она была наименее разочаровывающим ребенком. Она по возможности избегала возвращаться домой, но ее стиральная машина барахлила уже в четвертый раз за неделю, и она остро нуждалась в чистой одежде. Джереми был праздно удивлен, что она просто не пошла и не купила еще, чтобы продержаться до тех пор, пока не поступят деньги на содержание, учитывая, что у нее все еще был беспрепятственный доступ к средствам, выделенным на обучение в колледже.

Джереми отогнал от себя эти мысли и встал.

– Я отнесу это вниз вместо тебя.

Аннализа отступила, чтобы выпустить его из комнаты, и указала на стоявшую в стороне корзину для белья. Джереми подхватил ее и последовал за ней к лестнице. Они были уже на полпути вниз, когда в дверь позвонили, и Аннализа неодобрительно посмотрела на часы. Было уже поздно принимать гостей, но из-за сменяющегося графика Уоррена в больнице светская жизнь была не слишком приятной.

Уильям добрался до двери всего на несколько секунд раньше них, а Джереми резко остановился, увидев Кэт на своем крыльце.

– Уильям!
– поприветствовала Кэт, лучезарно улыбаясь дворецкому.
– Привет, извини, что заглянула без предупреждения. Просто пытаюсь украсть Джереми. Вот и он, - сказала она, заметив Джереми через плечо Уильяма. – Иди, поболтай с нами по-быстрому.

– Она знает, который час?
– Спросила Аннализа, хватая свою сумочку и ключи.

– Немного поздно, но вы все не спите, - сказала Кэт с неослабевающим весельем.
– Великолепна, как всегда, Аннализа. Улыбка просто озаряет комнату.

Аннализа, которая явно не улыбалась, лишь жестом велела Кэт убраться с ее пути. Джереми улыбнулся Уильяму извиняясь, выходя вслед за сестрой на крыльцо, и тут Аннализа резко остановилась. Джереми пришлось отпрянуть, чтобы не ударить ее корзиной с бельем по пояснице. Он подумал, что, возможно, она что-то забыла, но Аннализа смотрела на Жана, стоящего всего в нескольких шагах от крыльца. Джереми подошел к ней и открыл рот, чтобы быстро подбодрить, но Аннализа выглядела скорее удивленной, чем испуганной.

Может быть, это из-за ночи на ее щеках появился такой румянец, а может, из-за того, что Жан изучал ее с нескрываемым любопытством и немалым интересом. Он был не первым, кто так смотрел на Аннализу, и не последним; у нее было лицо, рожденное для славы, и до несчастного случая она работала моделью. Джереми знал, что она красива, и он знал, что Жану одинаково нравятся и женщины, и мужчины. Он не знал, почему корзина для белья теперь постоянно врезалась ему в пальцы, но его тон был дружелюбным и легким, когда он представил их друг другу.

– Жан, это Аннализа. Она изучает английский язык в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Аннализа, это Жан Моро, наш новый защитник.

– Ворон, - сказала она, лениво поигрывая ремешком своей сумочки.
– После всех этих страшных историй я ожидала чего-то… меньшего, - закончила она после минутной паузы. Жан продолжал молча смотреть на нее, не обращая внимания на этот двусмысленный комплимент, а Аннализа искоса взглянула на Джереми. Он улыбнулся под ее пристальным взглядом, пытаясь изобразить невинность, но Аннализа только сказала: - Я была права, не так ли? Ты действительно собираешься повторять те же ошибки снова и снова.

– Спокойной ночи, Анни, - сказал Джереми.

Выражение, появившееся на ее лице, испортило ее красивые черты.

– Не называй меня так.

Джереми подтолкнул к ней корзину с бельем, и Аннализа направилась к своей машине. Она открыла для него заднюю дверцу, и он пристегнул корзину ремнем безопасности, чтобы она не сползала по дороге домой. Он держал дверцу водителя открытой, пока она не пристегнулась, затем отступил назад, чтобы посмотреть, как она отъезжает. Только после того, как ее машина скрылась из виду, он, наконец, присоединился к Кэт и Жану у фонтана. Уильяма в какой-то момент отослали, и входная дверь была закрыта, поэтому Кэт поймала Джереми за руку и поцеловала костяшки его пальцев.

– Далековато от дома, - сказал Джереми, переводя взгляд с одного на другого.

Кэт улыбнулась и убрала с лица мокрую от пота челку.

– Мы были неподалеку. Поехали в Таузенд-Оукс и решили, что лучше вернуться этим же путем. Жану все равно нужно было с тобой поговорить.

Тут она послала Жану многозначительный взгляд, но входная дверь дома Джереми открылась прежде, чем Жан успел что-либо сказать. Матильда вышла на крыльцо одна, с ледяным выражением лица и крепко скрещенными на груди руками. Она бы услышала от Уильяма, который так поздно стоял у ее двери, но она сама пришла сюда, чтобы сказать миру, что была недовольна их дерзостью.