Чтение онлайн

Только теперь он разглядел женщину как следует.

He had taken a step towards her and then halted, full of lust and terror.

Он шагнул к ней и остановился, разрываясь между похотью и ужасом.

He was painfully conscious of the risk he had taken in coming here.

Он сознавал, чем рискует, придя сюда.

It was perfectly possible that the patrols would catch him on the way out: for that matter they might be waiting outside the door at this moment.

Вполне возможно, что при выходе его схватит патруль; может быть, уже сейчас его ждут за дверью.

If he went away without even doing what he had come here to do—!

Даже если он уйдет, не сделав того, ради чего пришел!..

It had got to be written down, it had got to be confessed.

Это надо было записать, надо было исповедаться.

What he had suddenly seen in the lamplight was that the woman was OLD.

А увидел он при свете лампы -- что женщина старая.

The paint was plastered so thick on her face that it looked as though it might crack like a cardboard mask.

Румяна лежали на лице таким толстым слоем, что, казалось, треснут сейчас, как картонная маска.

There were streaks of white in her hair; but the truly dreadful detail was that her mouth had fallen a little open, revealing nothing except a cavernous blackness.

В волосах седые пряди; и самая жуткая деталь: рот приоткрылся, а в нем -- ничего, черный, как пещера.

She had no teeth at all.

Ни одного зуба.

He wrote hurriedly, in scrabbling handwriting:

Торопливо, валкими буквами он написал:

When I saw her in the light she was quite an old woman, fifty years old at least.

Когда я увидел ее при свете, она оказалась совсем старой, ей было не меньше пятидесяти.

But I went ahead and did it just the same.

Но я не остановился и довел дело до конца.

He pressed his fingers against his eyelids again.

Уинстон опять нажал пальцами на веки.

He had written it down at last, but it made no difference.

Ну вот, он все записал, а ничего не изменилось.

The therapy had not worked.

Лечение не помогло.

The urge to shout filthy words at the top of his voice was as strong as ever.

Выругаться во весь голос хотелось ничуть не меньше.

Chapter 7

VII

'If there is hope,' wrote Winston, 'it lies in the proles.'

Если есть надежда (писал Уинстон), то она в пролах.

If there was hope, it MUST lie in the proles, because only there in those swarming disregarded masses, 85 per cent of the population of Oceania, could the force to destroy the Party ever be generated.

Если есть надежда, то больше ей негде быть: только в пролах, в этой клубящейся на государственных задворках массе, которая составляет восемьдесят пять процентов населения Океании, может родиться сила, способная уничтожить партию.

The Party could not be overthrown from within.

Партию нельзя свергнуть изнутри.

Its enemies, if it had any enemies, had no way of coming together or even of identifying one another.

Ее враги -- если у нее есть враги -- не могут соединиться, не могут даже узнать друг друга.

Even if the legendary Brotherhood existed, as just possibly it might, it was inconceivable that its members could ever assemble in larger numbers than twos and threes.

Даже если существует легендарное Братство -- а это не исключено, -- нельзя себе представить, чтобы члены его собирались группами больше двух или трех человек.

Rebellion meant a look in the eyes, an inflexion of the voice, at the most, an occasional whispered word.

Их бунт -- выражение глаз, интонация в голосе; самое большее -- словечко, произнесенное шепотом.

But the proles, if only they could somehow become conscious of their own strength. would have no need to conspire.

А пролам, если бы только они могли осознать свою силу, заговоры ни к чему.

They needed only to rise up and shake themselves like a horse shaking off flies.

Им достаточно встать и встряхнуться -- как лошадь стряхивает мух.

If they chose they could blow the Party to pieces tomorrow morning.

Стоит им захотеть, и завтра утром они разнесут партию в щепки.

Surely sooner or later it must occur to them to do it?

Рано или поздно они до этого додумаются.

And yet—!

Но!..

He remembered how once he had been walking down a crowded street when a tremendous shout of hundreds of voices women's voices--had burst from a side-street a little way ahead.

Он вспомнил, как однажды шел по людной улице, и вдруг из переулка впереди вырвался оглушительный, в тысячу глоток, крик, женский крик.

It was a great formidable cry of anger and despair, a deep,loud

Мощный, грозный вопль гнева и отчаяния, густое

'Oh-o-o-o-oh!' that went humming on like the reverberation of a bell.

"A-а-а-а!", гудящее, как колокол.

His heart had leapt.

Сердце у него застучало.

It's started! he had thought.

Началось!
– - подумал он.

A riot!

Мятеж!

The proles are breaking loose at last!

Наконец-то они восстали!

When he had reached the spot it was to see a mob of two or three hundred women crowding round the stalls of a street market, with faces as tragic as though they had been the doomed passengers on a sinking ship.