Чтение онлайн

Я веду ее мимо реликвий того хрупкого мира в сердце коллекции, где хранятся артефакты войны. Воздух здесь холоднее, тяжелее от памяти. Я чувствую, как Нисса идет позади нас, безмолвная, неуверенная тень.

«Кровавые войны, — говорю я, останавливаясь перед массивным осколком обсидиана, легко в семь футов высотой. Это фрагмент защитного камня, разбитый и исцарапанный. Руны силы все еще слабо пульсируют внутри, умирающее сердцебиение. — Это из Врат Ашкара, крепости темнокровных. Говорили, они неприступны».

Ее глаза следят за неровными краями, глубокими бороздами на поверхности. «Что сломало его?»

«Один дракон, — отвечаю я. — Мой прадед. Он влетел в него на полной скорости, пожертвовав собой, чтобы создать брешь, через которую хлынули наши силы. В тот день мы потеряли тысячи. Вы тоже». Я позволяю тишине повиснуть, позволяя тяжести того взаимного разрушения лечь на нее. «Мы чествуем его как героя. Твой народ, вероятно, помнит его как мясника Ашкара».

Она молчит, ее взгляд прикован к камню. Я вижу конфликт на ее лице, как ее уверенность, выученная в ковене, борется с осязаемыми свидетельствами перед ней. Это еще одна причина, по которой я согласился привести ее сюда. Для урока перспективы. Если она будет хоть чем-то полезна, ей нужно увидеть дальше пропаганды, которой ее кормили с рождения.

Мой взгляд скользит к меньшей витрине поблизости. Внутри лежит единственная, окаменевшая чешуя, размером со щит и цвета полночи. Знакомая, ноющая боль пронзает меня.

«А это, — говорю я, мой голос мягче, чем я намеревался, — все, что осталось от летного доспеха моей матери».

Голова Эсми резко поворачивается, ее темные глаза находят мои. Враждебность в ее выражении на мгновение сменяется чем-то другим. Любопытством. Возможно, даже проблеском сочувствия.

«Она была ученой, а не воином, — продолжаю я, слова на вкус, как пепел. — Она верила, что договор возможен, даже в разгар Великой Чистки. Позже она тайно вышла на поверхность, чтобы встретиться со старейшиной ковена под флагом перемирия». Я стучу по стеклянной витрине. «Они вернули это и послание. "Нет мира со зверями"».

Ложь необходима. Правда гораздо сложнее, предательство, которое режет глубже любого клинка темнокровных, но этой версии будет достаточно.

Она смотрит с чешуи обратно на меня, ее выражение нечитаемо. На мгновение мне кажется, я вижу трещину в ее доспехах. Но затем ее челюсть сжимается, и более твердый блеск возвращается в ее глаза.

«У каждой истории есть две стороны, Дейнтазар, — говорит она, ее голос вновь обретая остроту. — Я уверена, архивы Даркбирча рассказывают совсем другую историю о том дне».

Конечно. И именно в этом проблема.

Я провожу ее мимо других экспонатов разбитого оружия и изодранных знамен, каждое — свидетельство неудачных переговоров или кровавой победы. Я останавливаюсь перед массивным постаментом из черного мрамора, центральным экспонатом этого раздела Репозитория.

На нем установлено мое старое боевое седло. Это чудовищная вещь из резного эбенового дерева и полированного золота, его высокая задняя лука имеет форму драконьего черепа. Руны защиты и выносливости выжжены на каждой поверхности, а десятки кожаных ремней, предназначенных для надежного привязывания всадника к моей шее во время самых жестоких воздушных маневров, свисают, как спящие змеи.

«Погоди, — говорит она, ее голос пропитан недоверием, когда она рассматривает объект. — На тебе ездили в бой? Кто?»

«В нескольких случаях, — объясняю я, мой взгляд прикован к поношенной коже, вспоминая укус ветра. — Во время наших союзов с той или иной фракцией некоторые из нас позволяли их лидерам или лучшим воинам ездить на нас. Это было скорее политическим заявлением, их способностью ездить на нас и нашей готовностью нести их. Символ нашей дружбы, можно сказать».

Ее глаза, темные и оценивающие, скользят от седла к моему лицу. «И кому довелось ездить… на тебе?»

«В основном Елене Салем. Нескольким другим до нее». Мой взгляд опускается на искусно гравированную латунную табличку у основания седла. «Их имена выгравированы там, для твоего любопытства».

Эсми наклоняется вперед, ее темные волосы касаются холодного мрамора. Я наблюдаю, как ее брови хмурятся, пока она просматривает список. Она не узнает большинство имен, я вижу, но я знаю, что парочка все еще выделяется рядом с именем Елены. И все они — предки Салем. Ее дыхание замирает.

«В твоей дружбе с моей семьей больше, чем ты сказал мне, — бормочет она, выпрямляясь, ее глаза обвиняют. — Ты утаиваешь информацию».

«Я просто сдерживаю слово, данное твоим предкам, — отвечаю я, утверждение одновременно правдивое и уклончивое. — Я давал обещания. Я не нарушаю их легкомысленно».

«Что это должно означать?» — требует она, ее голос повышается.

Я наконец встречаю ее взгляд, позволяя ей увидеть щель правды, расчетливую трещину в стене истории, которую я построил вокруг нее. «Союзы, которые я заключал с Салемами, иногда шли вразрез с договорами, подписанными между драконами и темнокровными, — говорю я. — Некоторые секреты должны были храниться для блага всех. Даже от их собственных потомков». Ее лицо слегка бледнеет, когда значения моих слов оседают, как саван, на историях, которые ей рассказывали всю жизнь.

Ее разум кружится; я вижу это по легкому расширению глаз, по тому, как ее губы приоткрываются, словно чтобы задать вопрос, который она не знает, как сформулировать. Прежде чем она сможет вновь обрести почву под ногами и настаивать на ответах, Нисса переводит наше внимание в другое место. Она указывает на небольшой, неприметный экспонат, стоящий отдельно от других.

«Что это, мой лорд?»

Это простой предмет, серебряный диск размером не больше моей ладони, круглый, как пряжка ремня. Руны, которые я хорошо знаю, выгравированы на его поверхности, глубокие трещины заполнены темно-красной эмалью, похожей на засохшую кровь. В центре покоится трехглавый змей старого фамильного герба Салемов, кажущийся инертным. Воспоминание о первом разе, когда мои пальцы коснулись его, холодный шок, пронзивший меня, ударяет почти физической силой.

«Дейн, — шепчет Эсми, ее голос едва слышен. — Что это?»

«Просто сувенир», — отвечаю я.

«Сувенир?»

«Это от пряжки ремня, которую носил Артурий Салем, младший из сыновей Салемов, сражавшихся в Кровавых войнах. Она не имеет реального применения или значения, — лгу я, холодный узел затягивается в груди. — Я убедил отца сохранить ее как музейный артефакт. Для драконов старого времени это напоминание о том, как далеко можно зайти ради победы. Для молодых драконов — предупреждение».

«Предупреждение о чем, мой лорд?» — спрашивает Нисса, ее брови нахмурены от искреннего любопытства.

«Предупреждение о том, что произойдет, если мы не научимся на прошлых ошибках, — говорю я, мой взгляд скользит по ним обеим, принц, произносящий проповедь. — Союзы поддерживали баланс в мире наверху. Когда союзы рушились, проливалась кровь, гибли жизни, и мы оказались в Дрейтисе, заточенные в недрах земли ради выживания».

Эсми не отводит от меня глаз. Ее внимание острое и пронзительное. Я хорошо знаю, что она уловила тонкие признаки — легкую скованность в моих плечах, то, как мои слова слишком отмерены. Она знает, что я не совсем честен относительно пряжки. Она держит губы плотно сжатыми, одна жилка пульсирует на бледной коже ее шеи, бешеная, крошечная пульсация, которую я вдруг жажду почувствовать своим языком.