Чтение онлайн

— Прекратите, что бы вы ни колдовали! — рявкает он. — Вы пришли под белым флагом, не оскверняйте последние остатки мирных переговоров между нашими фракциями!

— Аргх, лейтенант, я не чувствую его в Даркбирче! — Эзра сгибается пополам, словно кому-то выкручивают кишки. — Прекрати!

Но это не Арчер кукловодит — это Чэд, его рука вытянута, словно он пробует, идёт ли дождь, губы шепчут беззвучное контрзаклинание. — Положим конец этому фарсу, — рычит он.

— Приближаются! — кричит один из наших охранников, и моё сердце делает тройное сальто.

Арчер ругается, когда кусты начинают плясать танец монстров. Из леса, окаймляющего главную дорогу Даркбирча, появляются ещё с десяток чистокровок, словно худшая вечеринка-сюрприз в мире. Эти ребята не несут флаги мира — они облачены в доспехи такие блестящие, что я могла бы в них накраситься.

Они никогда не должны были суметь пробраться в наш ковен без нашего разрешения; незамеченными. Наша защитная оболочка должна быть неприступной. Ни один неавторизованный чистокров не должен был пробиться через неё, не запустив все наши сигнализации. Но с тех пор как наши духи-хранители тёмнокровок работают на парах после инцидента в Хитборне, наш магический периметр теряет надёжность. Как моё обычное оправдание за пропуск боевых тренировок.

— Чёрт, мне нужно было больше времени! — огрызается Арчер на своё подкрепление.

— Это засада, — рычит Корвин, и ёб твою мать.

Внезапно я оказываюсь в центре задачи из кошмара по математике: семнадцать чистокровок против десяти нас. Чэд и Корвин бросаются вперёд, будто у них предсмертные желания, наши охранники следом. Отлично. Полагаю, я тоже брошусь в мясорубку.

— Вы пришли сюда не для обсуждения мирных условий, — плюётся Корвин. — Вы двуличны, как всегда. Типичные чистокровки!

Арчер обнажает меч — потому что, конечно, у него есть меч — с эфесом, который кричит «я потратил на это состояние семьи». Но именно руны, выгравированные вдоль лезвия, заставляют мою кожу покрываться мурашками, загораясь электрическим синим, когда он занимает стойку.

— Куда вы дели нашего дракона? — требует он, словно у нас есть огнедышащий ящер, припрятанный под кроватью.

Другие лейтенанты расходятся, словно позируют для фото какой-то чистокровной бой-бэнды. Гордон и Филлипс — Твидлдум и Твидлди — размахивают боевыми топорами со светящимися рунами, которые соответствуют мечу Арчера. У Эзры есть эта хлыстовая штука с гадким металлическим наконечником, который может разрезать человека пополам с десяти футов. А Реннингтон? Парные кинжалы, потому что, конечно, мистер Фэнси Пэнтс нуждается в двух оружиях, когда все остальные обходятся одним.

— А вы бы хотели знать, — говорит Корвин, блефуя на всю катушку. Умный ход. Пусть думают, что мы спрятали их драгоценного дракона в нашем подвале или что-то в этом роде. Меньше шансов, что они разнесут весь наш ковен, если подумают, что их чешуйчатый друг может попасть под перекрёстный огонь. И учитывая, что наши духовные батареи сейчас на последнем издыхании, нам нужно любое преимущество.

— Всё, что вам нужно сделать — это передать его или указать правильное направление, — говорит Арчер, весь такой разумный, будто он не угрожает убить нас. — Это единственный способ, как мы уйдём отсюда, не перебив всех вас.

— В Даркбирче нас больше, чем вы видите, — парирует Корвин.

— Но у вас нет нашего арсенала, — усмехается Реннингтон, кивая на дюжину головорезов, окружающих наши ворота, как стервятники, высматривающие падаль.

Чэд ругается себе под нос.

Я следую его взгляду и — двойное дерьмо с посыпкой сверху. На их доспехах есть эти каналы, пульсирующие золотым светом, словно растопленный мёд. Драконья энергия. *Та же штука, что Мазров использовал, чтобы чуть не поджарить Джакса?* Мой желудок делает сальто, затем пике. Мои колени становятся ватными, словно их внезапно сделали из желе.

— Они используют драконий огонь, — пищаю я, мой голос делает эту смущающую штуку, когда звучит, будто я надышалась гелия.

— Они потеряли своего дракона, — говорит Чэд, качая головой, словно не верит своим глазам. Но он прямо здесь, светится, как рождественские гирлянды из ада.

Лицо Эзры искажается во что-то уродливое. — То немногое, что мы спасли из наших резервов, мы направили нашим лучшим бойцам. У них может и не быть ёмкости Мазрова, но они сгодятся.

Мы чертовски в дерьме.

Он жжёт мою кожу — сырой, смертоносный треск аур, сталкивающихся лоб в лоб. Глаза Корвина горят, когда он шипит: — Мы не можем повернуть назад сейчас. Стойте на своих местах, тёмнокровки! Эти хныкающие ублюдки пришли убить нас. Что мы скажем?

Охранник рычит в ответ: — Ваши души наши! — и всё взрывается.

Всполохи энергии щёлкают между нами, тёмнокровка против чистокровки, и я чувствую вкус озона, когда золотые импульсы бьют из их доспехов. Корвин и Чэд врезаются в пятерых лейтенантов в лоб, топоры поют смерть. Моё сердце колотится. Я не могу их подвести. Сжимая кинжал, я вдавливаю лезвие в ладонь и вырезаю первую руну — старый знак Ангуса — наблюдая, как метка вспыхивает алым. — Мне нужны вы трое, — бормочу я, голос напряжённый.

Эзра без доспехов, но он наносит удар своим противным на вид хлыстом. Треск стали о воздух — самое близкое к барабану войны, что я когда-либо слышала.

Клинок хлыста свистит по направлению к моему горлу. — Бринн, пригнись! — ревёт Чэд. Не думая, я падаю низко и вырезаю вторую руну — знак Иезекииля — в свою плоть. Муж Елены был гением в зельях; я почти чувствую запах его янтарных отваров, когда символ вспыхивает синим.

Но Эзра неумолим. Каждый щелчок этого хлыста подбирается всё ближе к кости, пока я отплясываю в сторону через дорогу. — Используй Импульс Гауда — выруби его! — кричит Чэд, и я вижу, как его магия вспыхивает, пока он отбивается от Гордона и Филлипса.

Хаос кусает во всех направлениях. Их оружие гудит от заклинаний, усиливающих каждый удар, а за ними маршируют дюжина доспехов с драконьим огнём, каждый горячее ада. Мой пульс отдаётся в ушах, пока я перекатываюсь через гравий, кувыркаюсь, пока не останавливаюсь с визгом у древнего платана — первого стража западного леса Даркбирча.

— Я не могу... импульс сейчас! Он вырубит меня! — задыхаюсь я Чэду, вскарабкиваясь. — Замани их в лес!

Он моргает, затем кивает. Выжившие тёмнокровки собираются, загоняя чистокровок с дороги, мимо ворот, глубже в лунную тень крон, где ждут настоящие кошмары.

Я поднимаюсь на ноги. Эзра крадётся внутрь, хлыст извивается над головой, как гадюка, готовящаяся к удару. Я крепче сжимаю кинжал, готовясь вырезать последнюю руну — и высвободить тьму, которую только мы знаем, как использовать.

Я вырезаю третью руну на ладони, и жжение растворяется в том странном покалывании, которое сейчас практически старый друг. Мурашки парадом спускаются по спине, когда я выкрикиваю её имя. — Елена. Ты мне нужна. Прям сейчас, чёрт возьми, пожалуйста...

Корвин держится против Дурака и Дуры — прости, Реннингтона и Арчера. Они замахиваются, он уворачивается, они ругаются, он усмехается. Классический Корвин. Он загоняет их в восточный лес, что именно туда, куда этим напыщенным чистокровным придуркам не хочется. Очко в пользу домашней команды.