Чтение онлайн

Что же теперь?

Прежде всего, надо узнать как можно больше о городе. Для этого лучше всего слиться с толпой народа. Несмотря на то, что боль в ноге помешает ходить целый день пешком, от коня придется избавиться: что если на нем какая-то особая уздечка, по которой городская охрана тут же вычислит, что конь краденый. Хорошо бы, конечно, белогривого где-нибудь спрятать, чтобы вечером ускакать на нем за город, и там, в каком-нибудь лесочке найти себе ночлег. Но жеребца положено кормить и поить, и где-то его ждет стойло в конюшне, и не виноват белогривый в том, что Зар провалился в его век.

Нога не сломана, и припухлость лишь немного затрудняет движение. Необходима повязка, но в целом он способен передвигаться на достаточно большое расстояние. Надо только подъехать к скоплению людей, а там он просто спрыгнет с коня и затеряется в толпе.

Зар постучал ногами по бокам белогривого, и тот пошел шагом по улице, которая все больше наполнялась людьми.

Теперь дорога шла вверх. На леса ремонтирующегося дома уже взобрались строители. Один из них уплотнял просвет под крышей, другой заполнял щели между камнями каким-то раствором. Двое возились внизу, готовя этот самый раствор для работы.

Почти в каждом доме, где были открыты двери или ворота, просматривался задний двор, где можно было видеть верстаки, столы, инструменты; там, видимо, располагались, мастерские. Некоторые же мастерские выходили прямо на улицы. Многие ремесленники уже приступили к работе; всюду слышалось постукивание, лязг металла, крики. Кое-где произведенные изделия – грубые мотыги, нелепые ножи и серпы, бесформенные горшки, нескладные чашки – были выставлены на продажу, их стерегли женщины или подростки. Покупателей еще не было видно.

Порой Зару попадались продуктовые лавки. В основном здесь продавались хлебные лепешки, выложенные на листья готовые овощные блюда, свежие фрукты, творог, иногда рыба, какое-то питье в кувшинах.

Острая боль после избиения прошла; адреналиновая атака оставила после себя чувство усталости и голода. Стрелки биологических часов Зара перевалили уже то время, когда он привык обедать. Хоть выносливости ему было не занимать, мысли о том, что нет ни крова, ни пищи, вызывали беспокойство.

Не хотелось становиться попрошайкой или вором, а тем более грабителем. То, что китайская одежда досталась таким легким способом, было продолжением его удачи, но, вместе с тем, грозило стать началом авантюрного, нечестного пути. Само по себе везение, несомненно, радовало. Авантюра, пусть даже сопряженная со смертельной опасностью, тоже зажигала кровь, пробуждала скрытые инстинкты, требовала находчивости, реакции, ловкости, храбрости и решительности, – все это, несмотря на полную неопределенность, привлекало Зара. Но становиться на путь обмана и изворотливого мошенничества он не хотел.

Вот бы встретить Дмитрия Максимовича, он бы помог. Хотелось бы знать также, что с Еленой? Смог ли старик ее провести до своего дома? Надежно ли спрятал? Не выследил ли кто?

Зар был уверен, что в том, что его задержали в немалой степени виноват был он сам. Стоило ли включать фонарь, когда они со Сраошем шли в темноте по пустырю? Наверняка, кто-нибудь из местных подсмотрел за ними, а то и проследил до самого дома Сраоша, а потом побежал и накапал охранникам, вот они и поехали за ним целым эскортом.

Зар снова попытался вспомнить имя царевича, который построил храм, где старик со Сраошем справляют свои ритуалы. Потом мысли его переключились на ту историю, которую поочередно рассказали Елена и Дмитрий Максимович. О какой миссии говорила Елена? Какая такая работа предстоит им со стариком?

Вот тот перекресток, на котором он свернул. Налево – площадь и здание караула. Не безрассудно ли так близко от караула разъезжать на краденом коне? Вот что странно: по ночам у них комендантский час, а утром можно спокойно кататься по городу, и никто тебя не остановит. Ладно, тьфу-тьфу-тьфу…

Зар стукнул коня пятками, и тот поскакал вверх по улице.

5

Перекрестки теперь мелькали один за другим. Чем ближе к центру, тем оживленнее велись строительные работы. Груды материалов попадались все чаще. Здесь в ход шел базальт, известняк, гранит и даже мрамор. Среди домов с примитивной архитектурой встречались и такие, что носили в себе следы инженерной мысли и некоторую эстетику.

Среди прочих зданий Зар увидел дом, заставивший его остановиться. Здание имело два этажа, вход был оформлен как портик с четырьмя небольшими колоннами и тремя широкими ступенями, а вместо привычных черных отверстий в стене было по два небольших оконца на каждом этаже. Оконца хозяева затянули тканью, пропитанной каким-то маслом, что делало их, по-видимому, полупрозрачными изнутри.

Поглядев, Зар двинулся дальше.

Людей на улице прибавлялось. Это по-прежнему были ремесленники, но судя по их внешнему виду, наличию большого числа помощников, более качественным инструментам, ремесленники успешные и зажиточные. Изделия, которые они выставляли на всеобщее обозрение, были не так грубы; посуду и особенно оружие украшал орнамент. Попадались заведения вроде швейных лавок, где продавались ткани и готовые одежды.

На Зара здесь и вовсе внимания не обращали, но все же надо было проявлять осторожность. Завидев впереди троих всадников, он свернул в один из переулков. Вовсе не хотелось снова попадаться в лапы караульных. Проехав по переулку, он поворотил в прежнем направлении – к центру.

Глазам предстала толпа людей. Сперва Зару показалось, что впереди улица оканчивается высокой стеной. Проехав несколько десятков метров, Зар остановил коня и спрыгнул. Взяв под уздцы, повел за собой. Эх, белогривый, продать бы тебя все-таки. Это ж как разбогатеть можно. Деньги – вот что прежде всего нужно туристу в чужой стране. Впрочем, и мешок или корзина с провизией – тоже неплохо бы.

Подойдя к людям, Зар понял, что это праздная толпа. Все люди просто стоят и чего-то ждут. Мужчины все до единого с бородами, – даже молодые. Зар выделялся среди них своим бритым подбородком; за юнца его можно было принять с некоторой натяжкой – чересчур мощно сформирован скелет, слишком дюже развиты мышцы; впрочем растительность на лице – дело нескольких дней: скоро подбородок и щеки покроются густой щетиной, а затем такой же непроницаемой бородой. А вот незнание языка выправить гораздо труднее. Без языка ни на работу наняться, ни дорогу расспросить…

В толпе было немало женщин. Большинство из них отличались полнотой и низкорослостью. Да и мужики не слишком крупны, особенно те, кто потемнее кожей. Вообще Зар теперь стал различать три расы: самые темнокожие, почти негры, но не с африканскими чертами лица, – очень малорослые; имеющие коричневую кожу, чуть повыше ростом; и светлокожие, напоминающие современных греков – высокие. Представители последней расы совсем не встречались в бедных ремесленных районах, в этой же толпе их было немало; среди остальных они выделялись не только внешностью, но и одеждой – более дорогой и разнообразной.

Заметив у одного из входов в дом коновязь, Зар подвел к ней белогривого и привязал его. В тот же самый миг кто-то из толпы выкрикнул:

– Ханра пер-резас! Ханра пер-резас!

Тут же все бросились вперед, к концу улицы, где стояла стена. Зар, бережно волоча ногу, двинулся следом за толпой. Внезапно толпа остановилась, качнулась назад, послышались грозные крики. Что-то впереди преграждало путь. Толпа замерла. Все, затаив дыхание, всматривались вперед.

Зар был выше многих, но из всего, что он смог разглядеть, это то, что улица на самом деле не оканчивалась стеной, а врезалась в другую улицу, более широкую, а высокая кирпичная стена стояла на ее противоположной стороне.