Чтение онлайн

Зар на четвереньках подобрался к порогу, протянул руку, осторожно нащупал горшок. Он был накрыт куском лепешки, а внутри оказалась вода. Выпив залпом половину, он не почувствовал ожидаемого удовлетворения: вкус был солоноватый, но все же это вода, и теперь он не умрет от жажды. Понюхал лепешку: запах пресный. Попробовал: есть можно. Он быстро съел лепешку, запил, оставив воды на потом, и отправился готовить себе ложе.

Камера была размером примерно три на три метра, высотой – чуть больше его роста. В одном из верхних углов была дырка, предназначенная, видимо, для поступления воздуха, но свет в нее не проникал. Впрочем, за стенами, вероятно, уже стемнело.

Собрав всю солому, какая была на полу, Зар сложил ее под одной из стен и оставил часть для того, чтобы укрыться. Двигаясь, он немного согрелся. Тем не менее, перед тем как ложится, Зар решил хорошенько размять тело – чтобы восстановить кровообращение. Он взял пучок соломы и начал растирать плечи, туловище и бедра. Через несколько минут все уже горело. Зар поднялся, отвел правую ногу в сторону и присел на левой десять раз. Затем произвел несколько серий ударов руками в воздух. Теперь он окончательно согрелся.

Улегшись вновь, он по возможности плотней обложился соломой. Кое-где тело осталось неприкрытым, но в общем можно было надеяться на то, что ночью он не будет дрожать. Зар расслабился и постарался ни о чем не думать. Так он пролежал минут пятнадцать и начал уже задремывать, как сквозь веко здорового глаза прорезалась вспышка. Зар разлепил глаз и увидел на стене тусклую вертикальную полоску света. Высота ее достигала полуметра, ширина была не больше пяти миллиметров. Что это? еще одна дверца? Но тут свет пропал, а Зару было жаль усилий, потраченных на укрывание, и он остался лежать. Глаз его по-прежнему был открыт и всматривался в темноту, но через минуту ему стало казаться, что полоска света померещилась, что это результат воображения, искаженного дневными страданиями. Скоро Зар погрузился в сон.

7

Когда он проснулся, первым, что всплыло в памяти, был вид отступающих огоньков. Что это? Игра природного явления? Хворост-то был сухим, значит, должен гореть ярким пламенем, но огоньки словно испугались чего-то и стали вести себя как заколдованные. Глядя на эти маленькие трепещущие язычки, предчувствуя нестерпимую боль от их жара, он – и тогда, когда прятался в сарае, и потом, будучи уже привязанным к стволу дерева, – всем своим существом сопротивлялся тому, чтобы они подступили к нему близко, и огоньки будто послушались его. Случись подобное раньше, до того, как приключился скачок во времени, Зар окрестил бы это наблюдение одним коротким словом: бред! Ибо не произошло ничего особенного, просто ветер задул огонь, а хворост оказался недостаточно горючим. Но теперь все происходящее воспринималось в ином свете.

Зар понимал, что именно этот чудесный феномен сбил с толку персов, заставив их прервать казнь? Нет сомнений, что о нем они потом лопотали друг с другом, толковали с тем боровом в красном балахоне и потом с долговязым охранником? Сперва Зара хотели бросить в яму, но, подумав, все же предоставили отдельный номер, да еще и жратвы кое-какой дали… Кстати, о жратве. Не мешало чего-нибудь перекусить.

Зар отряхнул солому, поднялся. Боль в правой ноге ограничилась областью голеностопного сустава, но отек не уменьшился. На левой ноге ушибы побаливали, однако неудобства не доставляли. Зар еще раз обошел камеру. «Что за народ, хоть бы парашу поставили», – подумал он. Но, еще раз внимательно изучив углы, с отвращением нащупал ногой в одном из них узкий сток для нечистот.

– Ну и денек вчера выдался, – произнес он вслух, отливая. Зар осознавал: где-то внутри стоят в очереди, желая вырваться на свободу, страх, тоска, сомнение и отчаяние. Но после того как вчера он дважды представал перед лицом смерти и выжил, после тяжкого дня, проведенного в борьбе, приобретении опыта и еще чего-то, что можно было бы назвать сверхспособностью (хоть и рано еще говорить об этом, ведь не исключено, что укрощение огня было только случайностью), – после всего этого Зар велел себе начать новый день с приятия действительности.

Первое: ты находишься в далеком прошлом, где все по-другому, – вот факт, который надо усвоить прежде всего.

Второе: ты должен во что бы то ни стало выжить, – вот твоя главная цель.

В том, что новый день наступил, Зар почти не сомневался: об этом можно было судить по бодрости, принесенной сном. Но вот, сколько сейчас времени – девять часов утра или полдень – об этом можно было только догадываться.

Нащупав в темноте глиняный горшок, Зар поднял его и допил остатки воды.

Рассуждаем логически. Если бы персы хотели тебя прикончить, то, верно, уже нашли бы способ сделать это. Но казнь не состоялась, и совершать ее новую попытку они не стали. Почему? Может быть, увидав, что произошло с огнем, они струсили? Вряд ли. А может, их заинтересовала научная сторона явления? Глупость. Какие еще есть варианты? Ну, к примеру, они решили чуток повременить с казнью, чтобы приурочить ее к какому-нибудь национально-религиозному празднику. Чепуха. Простые ратники не принимают таких решений. Они просто сделали то, что обязаны были сделать – арестовали тебя и привели в караульное помещение. Для того чтобы по-людски все сделать: сперва допросить, затем вынести решение, а потом уж и казнить. Это дает право надеяться, что закон в этой стране все-таки существует.

Нисколько не хотелось думать о допросе и казни, но Зар решил перебрать все возможные варианты.

Итак, рыжебородый собирался совершить самосуд, однако тебя спасло неожиданное чудо. Имеешь ли ты сам какое-то отношение к этому фокусу – неведомо, но дикари-то вполне могли принять тебя за какого-нибудь шамана или колдуна. Какую это дает тебе выгоду? Из курса школьной истории помнится, что в одни времена колдуны пользовались среди народа немалым авторитетом, зато в другие подвергались гонениям и наказывались пытками и смертью. Тебе неизвестны их нравы и ты не знаешь, как себя вести, и имеешь ли какую-нибудь пользу на будущее из того, что случилось вчера, или тебя наоборот ждет еще более суровое наказание.

Уяснив, что так ни до чего толкового он не додумается, Зар принялся колотить в дверь. Вчера это помогло.

На этот раз охранник не являлся долго. Прошел как минимум час, прежде чем он, наконец, открыл дверь. Зар заглянул через его плечо, пытаясь по освещенности определить время суток, но стены маленькой коморки по-прежнему были едва освещены огоньком свечки.

– Когда меня поведут на допрос? – спросил Зар. – Я хочу видеть царевича Аурама. Или Дмитрия Максимовича. Знаете его? Это такой старик с бородой и огромным носом. Он, вроде, где-то тут у вас лекарем работает.

Охранник ничего не ответил. Как и вчера вечером, он отогнал Зара от двери дротом, а потом поставил перед ним на пол горшок, накрытый лепешкой, а пустой забрал.

Оставшись в одиночестве, Зар поел. Лепешка была свежеиспеченной и довольно вкусной, а вот от воды остался неприятный привкус.

Усевшись на соломе, Зар стал отдирать с губ, подбородка и шеи засохшую кровяную корку. Затем тщательно ощупал переносицу, скулы. Нос, чудом оставшийся целым после удара, нанесенного рыжебородым, дышал уже лучше. Глаз тоже немного стух, но все еще был полузакрыт. Признаков сотрясения не было, хоть голова и побаливала.