Чтение онлайн

– То же самое, что и в договоре… – медленно произнес Зар. – И царь смекнул, что значили его сны?

– Я пытался объяснить Сурвану их суть, – сказал Митра. – Я напомнил о послании на глиняных табличках, но он внезапно рассердился и не захотел меня слушать. Вместо этого Сурван велел растолковать сны своему главному жрецу. Нахат объяснил так: огонь – это старший сын Аурам, поскольку он рыжий и стремительный, как пламя. Ему должна достаться восточная половина земель, ибо солнце рождается на востоке. Тьма – это Ханра, потому что он черноволос и сумрачен. Ему достанется другая половина – западная, ибо на западе солнце исчезает. Таким образом, старый царь должен поделить империю. Если же царь откажется выполнять волю Варуны, его ждет их гнев, и наказание будет хуже самого страшного кошмара.

– Черт! – Зар задумался.

И тут же его словно что-то кольнуло.

– А эти твари… дэвы… Вы видели их во дворце? – спросил он. – Дэвы могли заморочить царю голову?

Митра с интересом посмотрел на Зара.

– Дэвы – причина всех бед, творящихся в мире, – сказал он после паузы. – Дэвы повсюду. В том числе и во дворце. Но царь Сурван – человек сильной воли. Я много раз бывал рядом с ним. Порой мне приходилось видеть, как глаза Сурвана одержимо сверкают огнем. Иногда на царя находит гнев. Случалось так, что гнев перерастал в настоящую бурю. Но царь – человек. Он весьма мудрый и справедливый правитель. Вы это хотели узнать?

Зар вздохнул.

– Вы сказали: жрец предложил сыновьям поделить империю. Разве это не бред? К тому же вы говорили, что у младшего с мозгами не все в порядке.

Митра снова погладил бороду. На лбу проступили глубокие морщины.

– Нахат сообщил царю, что в египетской земле живут сильные маги, – сказал он. – Жрец посоветовал отправить туда сына в сопровождении большого отряда. Он убедил царя, что там Ханра найдет избавление от своего недуга. Так Сурван и поступил. Теперь Ханра вернулся. Я видел его лишь издали, но, говорят… он поправил здоровье.

– Выходит, теперь власть перейдет к сыновьям? – уточнил Зар.

Старик помрачнел.

– Это ослабит империю. Тогда уже никто не сможет соединить силы магов и жрецов чтобы противостоять пришельцам… Что там?

Митра быстро оглянулся на невидимую в темноте стену камеры, затем с чуть заметным беспокойством посмотрел на Зара.

– Вам лучше? – спросил он.

Зар пожал плечами. Кроме того, что слегка зудела выздоравливающая нога, никаких ощущений он не испытывал.

Митра поднялся.

– Похоже, наше время истекло. К сожалению, я вынужден прервать беседу, – торопливо сказал он. – Уже за полночь, но я должен проверить, как там Елена. У меня странное чувство… – Он вновь посмотрел в темноту. – Во дворце что-то происходит… Надо выходить. До встречи, Назар.

Он исчез.

10

Зар чувствовал неприятные уколы обиды. Старик то и дело упоминал о своем высоком положении в царском дворе, а сам между тем пудрил мозги. Будь он человеком прямолинейным, то, небось, давно уже заявил бы своему царю, что надо срочно освободить парня из камеры номер четыре. Ведь парень этот – никакой не преступник, а положительный человек, из скифов, из северных волхвов. (А что? Доля правды тут есть!) Пришел он сюда, чтобы важную весть передать. (Только вот какую?) И тогда царь, который, по словам Митры, относится к нему благосклонно, прикажет Зара отпустить и приставить к какому-нибудь полезному делу.

Ну, и какой прок от тебя этой стране? Что ты вообще умеешь, чужак?

Зар стал перебирать в уме все свои умения и профессии.

Пожаротушение и спасение. Вождение автомобилей и немного их ремонт. Столярничанье, плотничанье (хотя работу с деревом в число его умений можно отнести с большой натяжкой). Что еще? Стрельба из огнестрельного оружия. Копание земли. Черт возьми! Может, он мог бы тренировать ратников, обучать их айкидо? Ха-ха!

Неужели у него больше нет никаких навыков? Он стал прикидывать, какие работы из тех, что приходилось когда-либо выполнять, он мог бы делать здесь. Но на ум больше ничего не пришло. Выходит, здесь он самый настоящий неуч, профан, человек без опыта и профессии. От этих мыслей враз стало некомфортно.

Абсурд, однако! Из далекого технократического будущего явился никчемный болван, толку от него никакого. Или все-таки ты пошевелишь мозгами?

Что, если взять, да велосипед изобрести? Металл-то у них есть. Но вот вопрос: можно ли из меди соорудить раму и колеса? Зар стал ломать голову над тем, как выковать обод и из чего изготовить камеру. В принципе-то задача выполнимая, но к чему все это приведет? Зару представилось войско вооруженных ратников, которые мчатся в бой не на конях, а на тяжелых медных велосипедах. Да от такого войска любая армия тут же броситься в отступление. Вот потеха!..

В тишине камеры смех прозвучал неприятно и нервозно. Зар отбросил в сторону мысли об изобретении велосипеда и стал укутываться в солому.

Он подумал о маленьких пляшущих огоньках, которые рождались в его ладонях. Пирокинез! Таким вещам тут явно можно применение найти. Да только об этом думать пока не надо. Он – ученик, и толком еще не понял – что, к чему и зачем. Митра преподал лишь первые уроки. Если не научишься себя контролировать, то однажды ты можешь сжечь себя дотла. Значит, рано еще даже представлять себе, как и где ты сможешь применить эти способности. А может, их и вовсе нельзя применять, или только в самых крайних случаях.

Тут Зару захотелось повторить фокус, да так сильно захотелось, что зуд в ладонях появился.

Он сел, откинув только что сымпровизированное одеяло из соломы, и вытянул вперед правую руку. Огонек появился почти тотчас.

Я – чародей, – подумал Зар. Сердце забилось от этой мысли, и огонек тут же вспыхнул сильней, как если бы в зажигалке подбавили газу.

Успокойся, приказал себе Зар. Ты просто развил способность, которая в тебе таилась всегда.

Разве раньше ты не слыхал о пирокинезе? При определенных обстоятельствах он может проявиться у многих. Ты сам убедился в том, что развить его в себе не так уж трудно, а значит гордиться тебе пока особенно нечем, ведь ты даже еще не знаешь, какой тебе резон от этого огонька. Ты ведь практически ничем не отличаешься от человека со спичками или зажигалкой. В двадцать первом веке, кроме как в цирке, ты вряд ли смог бы с этим твоим талантом как-нибудь реализоваться.

Сердце перестало выбивать радостную чечетку, и мало-помалу огонек стал уменьшаться, и через несколько секунд достиг минимального размера.

Зар погасил его, снова зажег, повторил упражнение несколько раз. Потом, когда огонек, погас, приложил ладонь к щеке. Рука хранила слабое тепло, как бывает после того, как подержишь в руках чашку с горячим кофе.

Чашку с кофе?.. Нет, все мысли о твоем времени пока надо гнать подальше. Жить настоящим, иначе раскиснешь. Жить настоящим и выкарабкиваться, пока не почувствуешь, что достаточно уверенно стоишь на земле, что под ногами твердая почва и тебя не сносит круговорот малопонятных событий.

Пирокинез, три десятка слов на арамейском, кое-какие представления о политической ситуации в стране, в мире, какая-то выдуманная позиция… Нога заживает, вылеченная колдовством, и это уже радует. Шансы выжить теперь куда больше, чем в ту минуту, когда тебя пытались сжечь в деревянном сарае.

Зар снова лег, обложился соломой и мало-помалу погрузился в сон.

Он понятия не имел, сколько времени прошло от того момента, как он уснул, до другого, когда что-то внезапно разбудило его и заставило резко сесть.