Чтение онлайн

Вскоре Дмитрий Максимович был арестован. Он оказался в Зауралье, в лагере строгого режима, где находился до самого своего исчезновения – то есть, до апреля сорок первого года. Много страшных вещей произошло с ним в угрюмом мирке, спрятанном за колючкой. Зэки творили жестокие зверства, а надзиратели делали жизнь невыносимой, но сила заговора цыганского колдуна надежно защищала профессора. еще тогда он провел параллель между двумя судьбами – своей и древнеперсидского пророка Заратустры, который тоже был заговорен от насильственной смерти. Все чаще мысли профессора устремлялись к таинственной личности пророка и его деяниям. Что направило Заратустру на истинный путь? И почему он не сумел предотвратить опасность, грозящую миру? Может, всему виной досадные просчеты? Как бы хотел Дмитрий Максимович передать великому пророку послание в прошлое! Увы, ему это было не под силу. И тогда он с новым рвением начал практиковать путь огня, стремясь воссоединиться с силами, которым беззаветно служил.

Со временем у него появилось пятеро учеников из «политических», которые силились выйти по духовной стезе из обступившего их ада. То, что произошло в апреле сорок первого, не было запланировано. Во время ритуала огня ученики, сами того не ведая, помогли профессору переместиться в эпоху Ахеменидов.

Вырвавшись из колючей проволоки, профессор прошиб собой толщу времен для того, чтобы снова угодить в неволю. Правитель небольшого бактрийского селения, где он оказался, принял его за бежавшего раба и велел казнить. Но обстоятельства снова сложились так, что Дмитрий Максимович не смог умереть насильственной смертью: палача в момент казни неожиданно схватил удар, и казнь перенесли на следующий день; затем среди ночи загорелся сарай, где держали пленника, и профессору удалось бежать.

Начались многолетние скитания. Необходимо было как-то выживать. Профессор использовал знания, принесенные из будущего: врачевал, мастерил, совершенствовал сельский инвентарь, а вместе с этим настойчиво тренировал свои духовные способности.

Но однажды судьба совершила поворот. Случилось это девять лет назад, на следующий год после того, как Сурван провозгласил себя царем царей. Это было в Эламе, невдалеке от Моста Зимы, построенного Набонидом через реку Дану. Дмитрий Максимович в тот час батрачил, нанявшись к одному богатому человеку. Стояла жара, и на пастбище самопроизвольно случился пожар – вспыхнул ковыль, и обезумевший скот с неистовым мычанием повалил к реке. Не долго думая, профессор шагнул навстречу разбушевавшейся стихии и приказал огню остановиться. В это время за ним наблюдал юный царевич Аурам, стоявший на мосту в окружении свиты. Придя в восторг от увиденного, царевич призвал чудо-пастуха к себе и увел с собой во дворец. Простодушный Сурван принял бродячего чародея и, невзирая на недовольство главного жреца, не приемлющего чужаков во дворце, назначил своим личным лекарем, а юный царевич взял его под покровительство.

Постепенно Дмитрию Максимовичу удалось завоевать авторитет среди знати и еще теснее приблизиться к царю, а с царевичем завести крепкую дружбу. Знание истории помогло правильно предречь несколько важных событий, и с тех пор к званию лекаря добавилась должность предсказателя.

Аурам уговорил Дмитрия Максимовича (которого звал Митрой) начать обучать его некоторым из своих умений и пояснить суть Великого Учения. Имея в последователях царевича, профессор чувствовал себя в Аншане в относительной безопасности, и лишь однажды ненадолго его покинул, когда сам Сурван пригласил его поглядеть на только что выстроенный дворец в Персеполе.

Невзирая на угрозы главного жреца, Митра под покровительством Аурама выстроил собственное святилище и стал заниматься в нем огненной практикой, готовясь к грядущим событиям.

По всем признакам в это же время в Персии должна была появиться фигура Заратустры. Кто, как не он поможет в битве с Невидимым?

Митра все ждал его. Он полагал, что Заратустра может оказаться достаточно сильным для того, чтобы наладить ментальную связь со Светлым, находящимся в состоянии сна. Пророка все не было, а сердце Митры с каждым днем все сильнее чувствовало приближение бури.

Может быть, вмешавшись в историю, он сам что-то нарушил в причинно-следственных процессах, и теперь не свершится одно из самых важных в истории событий – пришествие великого пророка?! А что, если Митра просто ошибся со временем? Но нет, все указывает на то, что пришло время зазвучать первому слову Авесты – книги Великого Учения.

Как же быть? Вышло так, что сорок лет назад Митра пришел в Персию из будущего для того, чтобы помочь Заратустре исправить ошибку в истории, но по сей день не встретил пророка.

Митра все размышлял и ждал, а тем временем близилась старость, но никого, кто смог бы сойти за Заратустру, все не было. Если не придет Заратустра, то дэвы завоюют мир задолго до пробуждения Светлого, и человечество не будет готово к войне с Невидимым.

Так и не дождавшись пришествия пророка, Митра тщательно все взвесил и, в конце концов, решил сам занять его место.

Он должен объявить себя пророком. Но для того, чтобы начать проповедовать, ему нужна Авеста, да только за годы скитаний он позабыл ее текст. Чтобы восстановить его, он попытался разыскать во временах человека, знающего текст наизусть и, совершая огненный ритуал, наткнулся на собственную внучку. Оказалось, что Елена пошла по стопам деда. Она тоже историк, знает Авесту наизусть. Митре удалось наладить с ней ментальную связь. Девушка сумела принять и осмыслить послание, и взять на себя ответственность за дальнейшие действия. Она устроила поджог в музее и тем самым открыла врата в прошлое, но вместе с ней в них шагнул и Зар.

Еще в середине рассказа Зар почувствовал наприятный холодок.

– Кто такие эти дэвы? – спросил он, когда старик замолчал. – Вы сказали: Невидимый входит в людей, они становятся дэвами. Какие они?

– Дэвы бывают очень опасны, – сказал старик. – Когда в человека вселяется злая сила, она может проявляться по-разному. Не всякое тело идеально подходит для воплощения. Некоторые дэвы не настолько сильны, чтобы представлять серьезную угрозу, другие же обретают сверхъестественные способности и могут принести людям много вреда. Но все они – и сильные, и слабые – самоотверженно служат своему хозяину, даже если не знают того. Я уверен, что в жизни вам не раз приходилось встречаться с дэвами средней силы. Зло заразительно, пообщавшись тесно с дэвом можно испортиться настолько, что однажды тебе самому захочется открыть в себе двери для зла, и оно не заставит себя упрашивать прийти к вам. Да, я видал их – и слабых, и сильных. Хотя не всегда получается распознать их сразу. И еще: есть дэвы, больше не нуждающиеся в телах. Вот они-то наиболее опасны.

– И много вреда от этих тварей? – спросил Зар.

Митра в задумчивости погладил бороду.

– Вся история, освещенная летописцами, – сказал он, – античная, средневековая, новейшая – так или иначе создавалась при участии дэвов. Время, в котором мы живем, пожалуй, является переломным для человечества. Сурван объединил многие народы под своей властью – такой огромной державы мир еще не знал. Вместе с тем настало время, когда в мораль должны войти новые идеи, – я говорю о Великом Учении, которое серьезным образом повлияет на содержание будущих религий, нравственных кодексов, законов, конституций…

– Вы говорите, зло заразительно, – перебил Зар. – Выходит, рано или поздно все мы превратимся в этих тварей? Так, что ли?

Он никак не мог решить, верить ему или не верить в то, что говорит Митра. С одной стороны чудеса с огнем неопровержимо указывают на то, что мир кроме видимой своей стороны имеет еще и другую – темную, населенную фантастическими чудовищами, неизвестную, с другой – разум не мог вместить в себя все, что пришлось только что услышать.

Старик сказал:

– Помните, мой дорогой, я упоминал о договоре, который заключили Невидимый и Светлый? Так вот. В табличках указано: договор заключен при свидетельстве Земли. Я так и не смог понять, что это такое. Возможно, речь идет об эфире или гравитации, или, скажем, о тепловой энергии нашей планеты. Допустим, это какая-то сила или некое поле, имеющее над чужаками определенную власть. И, видимо, эта сила в состоянии их остановить, если один из них нарушит условия. Согласно условиям, ближайшие три тысячелетия человечество находится в распоряжении Светлого. Хоть он и спит, Невидимый не может нарушить договор. А это значит, что до две тысячи двенадцатого года он так или иначе вынужден сдерживать свои притязания на человеческую расу.

– Ну, дела! – возмутился Зар. – Это что же получается? Если все оставить как есть, то в две тысячи двенадцатом такое начнется…

Он задумался, пытаясь представить, что за ад воцарится на земле, если наступит время кровожадного монстра. Как это будет выглядеть? Вылезет Годзилла? А может, начнется третья мировая? Сколько же тогда исполнится еще не рожденному брату? Пять лет…

– Кто-то или что-то предупреждает нас об опасности, – продолжал Митра. – Год назад царю было знамение. Три ночи подряд ему снился огонь, пылающий среди ясного дня. Три ночи – огонь, горящий во тьме. Три ночи снилась тьма, наполненная ужасными кошмарами.