Чтение онлайн

– Не знаю, что это верно, – неопределенным тоном сказал Сраош, и оставшуюся часть пути они шли молча.

Зар то и дело оглядывался по сторонам. Никого по-прежнему не было видно. Они прошли мимо трех сферических сооружений, стоящих треугольником. Трава вокруг вытоптана. Поодаль был взгорок и еще две постройки, на плоские крыши каждой из них вели деревянные лестницы.

Когда обошли взгорок, Зар увидел справа сероватое святилище Митры, а слева, за рядом деревьев, знакомую дорогу. Выйдя на нее и оказавшись у забора, оба остановились как вкопанные. На протяжении нескольких десятков метров забор и калитки были густо заляпаны темно-красной жижей. Кое-где она уже подсохла, в других местах все еще тускло блестела. Не было никаких сомнений по поводу происхождения этой жижи. Какая сволочь могла это сделать? Выглядело так, будто с пары-тройки крупных животных собрали всю кровь, а затем одним махом выплеснули ее на забор. Мысль о том, что это не кровь скота, а, к примеру, кровь тех четырех с лишним десятков пленников, Зар отбросил за отсутствием мотивов такого странного действия. Впрочем, пусть это даже не человеческая кровь, а животная, – понять, чего ради было пачкать ею забор, было трудно. Какой-то жуткий обряд? Но очень уж все это необычно выглядит на фоне пугающего безлюдья? Впрочем, для Зара тема обрядов и ритуалов была темным лесом. Мало ли какими суевериями могли страдать древние персы.

Судя по озадаченному виду Сраоша, тот тоже ничего не мог уразуметь.

– Кровь, – только и пробормотал он.

Зар, выйдя из оцепенения, сказал:

– Ладно, хватит терять времени.

Он двинулся с места. Чтобы как-то избавиться от неприятного осадка, поинтересовался:

– Чем ты зарабатываешь на жизнь?

Сраош не понял вопроса.

– Что тебя кормит? – спросил Зар. – Я видел твой огород. Он маленький. Двоим с него не пропитаться.

– Отец бил воин, – задумчиво проговорил Сраош. – Царь подарил ему земля за хорошая служба. Пока отец живой, у нас есть земля, и могу нанимать работники. Когда он умереть, земля вернется царю, а у меня останется только маленький огород. Но Сраош умеет шить чоба, отец научил, он до войны бил ремесленник. Чоба – это ботинки, в которих ходят воины.

Они подошли к калитке. Сраош уперся в нее руками, чтобы толкнуть, но неожиданно замер, прислушиваясь.

– Никогда не был так тихо, – сказал он.

Зара тишина не пугала. Он ее предпочитал топоту приближающихся всадников, крикам стражников, свисту стрел, но и он хотел как можно скорее узнать, в чем же, собственно, дело.

Сраош толкнул калитку и вошел. Свернул к дому, поднял тяжелую циновку, закрывающую вход.

– Никогда не было так тихо, – растеряно повторил он, входя в темный проем.

Зар остановился, так как приглашения войти не услышал, а совать нос в чужое помещение без спросу не хотел.

Он обхватил себя руками и огляделся по сторонам. Земля вокруг была истоптана лошадиными копытами, – это следы, оставшиеся с того самого утра, как Зара схватили «войлочные» стражники.

Он намеревался уже обойти дом, как вдруг раздался душераздирающий крик Сраоша. Слов понять было невозможно, но нетрудно было догадаться, что случилось ужасное.

Зар отбросил циновку и шагнул в темное пространство.

– Сраош! – кликнул он, но в ответ услышал только сдавленный плач.

Зар выставил руки вперед, пытаясь нашарить стену, но тут вспомнил про огонек, и тот сам собой вспыхнул на ладони.

Сраош не обратил на чудо внимания. Он стоял на коленях и рыдал. Он прижимал к груди руку старика, лежавшего на деревянном щите, покрытом соломой. Челюсть старика ритмично подергивалась, а взгляд был устремлен в пустоту. Сомнений не было, это агония.

Увиденное мгновенно встало в один ряд с событиями, дожидавшимися объяснений. Исчезновение людей, кровь на заборе, смерть старика… Даже если отец Сраоша и знал что-то о случившемся, то поведать не сможет, ибо кто-то уже отделил сознание от его дряхлого тела.

– Сраош, – повторил Зар. – Не плач, твоему отцу уже ничем не поможешь.

Подойдя ближе, он положил руку, на которой не горел огонь, на вздрагивающее плечо.

Сраош плакал, постепенно затихая.

Зар поводил другой рукой по сторонам, освещая помещение. В углу подобие печки, в другом – подобие стола, на столе керамический горшок. Возле противоположной стены еще один деревянный щит, накрытый соломой. Над ним две полки с какими-то тряпками, свертками, горшками.

– Ему трудно било ходить, чтоби поесть, попить, – сказал Сраош. – Но он не от этого умирает. Не понимаю, отчего…

Челюсть старика больше не дергалась.

– Надо бы подбородок подвязать, – заметил Зар. – У нас всегда так делают.

– Да… – пробормотал Сраош и поднялся.

Он так и не обратил внимания на огонь в руке Зара. Видно, Мирта его ко всяким чудесам приучил.

Сраош нашел кусок веревки и быстро подвязал умершему отцу подбородок.

Зар подошел к столу, заглянул в горшок. Вода! Он едва остановил себя, чтобы не напиться. А вдруг все-таки чума?

– Не знаю, что происходит, – проговорил он, – но это опасно. Может, какая зараза. Никого нигде нет, твой отец по непонятной причине умер. Мы должны уходить, приятель. Причем немедленно.

– Надо похоронить отца, – твердо сказал Сраош. – Но вначале надо сделать все, как полагается по обичаю Аншана.

Так-то оно так, – хотел сказать Зар, – но стражники вот-вот вернутся и спохватятся, они знают, где ты живешь. Однако Зар не сказал этого.

Сраош вышел, на ходу сбросив со входа циновку. Комнатушка осветилась и сразу словно уменьшилась в размерах.

Через минуту Сраош вернулся. В одной руке у него была кирка и маленькая, покореженная лопата, в другой – ведерко. Он протянул его Зару. В ведерке была вода. Вряд ли кипяченая, подумал Зар, но пить хотелось до изнеможения и потому пришлось довериться Сраошу. Зар пил, не отрываясь до тех пор, пока к горлу не подкатила тошнота.

Тем временем Сраош вынул солому из двух отверстий в стене, отчего в помещении стало еще светлее. После этого он отодвинул в сторону второй щит и начал сосредоточенно копать.

Неужели ты собираешься хоронить его прямо здесь? – чуть было не вырвалось у Зара, но вместо того, чтобы задать вопрос, он схватил кирку и начал долбить ею глинисто-известняковую почву, то и дело посматривая через плечо на дверной проем.

Через час, когда яма углубилась метра на полтора, Сраош сказал:

– Хватит. Теперь по обичай надо звать люди. – Помолчав, он спокойно добавил. – Однако люди нету. Мы все сделаем сами.

Он опять ушел и вскоре вернулся с покрывалом – тем самым, которое давал Зару, когда устраивал его на ночевку в подвале.

– Отца надо замотать.

Вдвоем они обернули еще не остывшее тело старика и опустили полученный кокон в яму.

Сраош достал откуда-то кувшин, молча наполнил его водой. Затем вытащил из-под стола чан, вынул из него большую лепешку, разломал ее пополам, половиной накрыл горшок, вторую положил на стол. Проделав это, Сраош залез в яму, поставил кувшин у ног мертвеца, аккуратно накрыл его сверху краем покрывала. Выбравшись обратно, он сказал:

– Можно закапивать, – и тяжело, протяжно вздохнул.

Через пятнадцать минут на месте ямы был небольшой холмик. Сраош плотно утрамбовал его руками.

Он встал и, пошатываясь, вышел из дома. Вскоре послышался звук льющейся воды, а затем запоздалое приглашение:

– Иди, надо руки помить от земля.

Зар вышел. На ограде висела глиняная посудина с узким отверстием внизу, через которое струилась вода. Сраош сполоснул руки и подлил воды из ведра. Зар вымыл руки до локтей, а заодно и умылся.