Чтение онлайн

Выходит, этот царевич Ханра был ненормален? Страдал какими-то припадками? А потом ездил в Египет лечиться. Много же тут помешанных: и царевич, и Сраош. Кто еще? Зар стал вспоминать случаи сумасшествия, которые произошли со знакомыми ему людьми, и насчитал не меньше восьми. Чего же удивляться, тут-то жизнь никак не легче, а значит и психов должно хватать.

Луч света появился неожиданно и беззвучно, как и в первые два раза.

Когда старик шагнул в пустоту камеры, Зар радостно вскочил на ноги.

– Приходили рыжий и с ним еще люди, – сообщил Зар. – Рыжего я завалил, а остальные вняли голосу разума и просто ушли. Если бы вы не обучили меня тем нескольким словам, пришлось бы туго.

– Стало быть, Гам не угомонился, – вздохнул старик и добавил, слегка нахмурившись: – Каламбур вышел. Вы не пострадали, Назар?

Зар покачал головой.

– Слава богу. Вам привет от Елены. Она переживает за вас. К сожалению, не могу передать сквозь стену ничего из пищи. Этого я не умею.

– Мне давали лепешку и молоко.

– Чудесно. Выходит, все не так уж плохо. Ну, не будем терять времени.

– Не будем, – согласился Зар и, сев на солому, приготовился к тому, что сейчас они повторят эксперимент с огоньком, но старик остался стоять. Он сказал:

– Чтобы многое понять, дорогой мой, требуется достаточно мужества. То, что мы сейчас с вами делаем, мелочь в сравнении с океаном возможностей, заложенных в человеке.

Старик шагнул вперед и сразу сделался материальным.

– Этот мир принадлежит двум великим силам, и между ними идет война за лучший кусок, – сказал он. – Обе силы есть зло. Только одна из них – большее зло, а другая – меньшее. Тот, кто отказался от бездействия и стал на путь борьбы, так или иначе должен примкнуть к одной из сил. От его выбора будет зависеть исход пути.

Старик пристально посмотрел на Зара.

– До того, как попасть в Элам, я жил в Советской России, – продолжал он. – Там за всякую попытку борьбы с мировым злом людей жестоко наказывали. Карающая рука советской власти задела и меня. Но я сам виноват. Я двигался на ощупь, как слепец. Ошибки стали причиной невзгод. Прежде чем ответить на многие вопросы, мне пришлось пройти трудный путь совершенствования, повстречаться с некоторыми из хранителей древних знаний и теми, кто видит потустороннее. И все же, если бы выпал шанс пройти через все испытания заново, я пустился бы в путь, не раздумывая.

Он сделал еще шаг, и Зару пришлось задрать голову. Старик развел руки, поднял их к потолку. Из ладоней стали вылетать и двигаться навстречу друг другу плоские, похожие на пылающие монеты, огоньки.

– Когда вы заговорите с огнем на его языке, вы поймете, что вся природа состоит из огня. Материя, мысли и чувства – это тоже огонь. Тогда вы сможете демонстрировать его чистую энергию так же легко, как гнев или улыбку.

Он присел на одно колено, как и в прошлый раз.

– Вы – правша? – спросил Дмитрий Максимович.

Зар кивнул.

– В таком случае будьте любезны, вытяните перед собой правую руку.

Зар выполнил то, что было сказано.

– Ладонью вверх, пожалуйста. Вот здесь, в самом центре, на пересечении двух линий, находится точка Хора. Чувствуете? – Зар мог видеть только руки старика, а свои – ощущать. – Сделайте так, чтобы из этой точки появилась искорка, маленький огонек.

– Как? – удивился Зар. – А теория? Ведь вы меня этому еще не учили.

– И, тем не менее, вы уже знаете, как это делать, мой дорогой, – ответил старик. – Попытайтесь. Только будьте осторожны. Ваши способности велики по сравнению с умением их контролировать.

Да уж, подумал Зар и посмотрел на ладонь, вернее в темноту. Какие-то ощущения ему уже знакомы. Огонь – живое существо, с ним можно слиться воедино, он входит внутрь тебя, согревая, его можно оттолкнуть от себя, можно превратить в шар, но вот так запросто заставить загореться на руке! – верно, это задачка потрудней.

Зар сконцентрировался, стал воображать, что огонь уже горит. Ему казалось, он и впрямь чувствует жжение в ладони. Но огня не было.

– Может, научите меня более простому фокусу? – предложил он.

– О каких фокусах вы говорите? – недовольным тоном спросил Дмитрий Максимович. – Фокусы – это обман зрения. А демонстрация огня – это как разумный ответ на вопрос вашего собеседника. Маг говорит на разных языках, в том числе на языке огня.

Ответ? Зар встряхнул рукой, словно от этого, огню легче будет выйти из кисти, и снова сосредоточился.

Что значит: говорить на языке огня?

Давай, огонь, выходи. Загорись, запылай, вспыхни, только не обжигай меня.

– Нет, не получается, – сказал Зар через несколько минут. Он даже вспотел от усилий. – Когда была опасность я как-то случайно смог отогнать огонь. И в наших прошлых опытах я его чувствовал, но сейчас это мне не под силу. Скажите, что нужно делать. Может, дыхание специальное должно быть или еще что? Какой механизм?

Старик покачал головой.

– Когда вы улыбаетесь, вы ведь не используете для этого специальную технику, просто губы растягиваются сами собой, верно? Точно так же и с демонстрацией огня.

Значит, просто, как улыбка. Ответ собеседнику. Ну, как же. Ну, разумеется. Если мага о чем-то спрашивают, он просто протягивает руку, и на ней тут же вспыхивает огонек.

Зар убрал руку, потом выставил – и…

Ничего не изменилось.

Снова убрал и выставил. И опять ни черта не выходит. Тьфу ты! Да так хоть всю ночь промучиться можно. А толку?

Зар покосился на Дмитрия Максимовича. Тот терпеливо наблюдал за манипуляциями. Когда же он действительно начнет учить? Зар уже уяснил, что вопросы задавать бесполезно и решил подождать. Может, все-таки надоест старику смотреть на его муки, и он, наконец, объяснит, в чем секрет.

Прошло не меньше четверти часа. Рука уже начала уставать от этого положения «подайте Христа ради», а никакого прогресса не наблюдалось.

Неожиданно Зар спросил:

– А вам-то как удалось этому научиться?

Старик усмехнулся. Переменив позу, он сказал:

– Хорошо. Я расскажу вам кое-что о себе, но вы не прекращайте занятия.

Зар кивнул. Он только немного потряс кистью и продолжил тренировку.

– Я родился в тысяча девятьсот первом году в городке Зубцове Тверской губернии, – сказал старик. – Дед мой был оседлым цыганом, работал на кузне, бабка была гадалкой. Дед мой был высок, и силен, как медведь, от него и у меня высокий рост; а бабка моя умела видеть будущее. Вот она-то первой и заволновалась обо мне, смекнув, что ей не видны мои зрелые годы. Помню, то и дело совершала надо мной всякие заклинания, но так и не могла ничего изменить. Отец мой окончил среднюю школу, пел в хоре и неплохо зарабатывал. У меня, как и у любого другого цыганского мальчишки, в детстве было предостаточно свободы. Рос я великим озорником, и нередко это оборачивалось для меня неприятностями. Однажды грохнулся с голубятни, сломал ногу; в другой раз меня сбила лошадь, тогда вообще чуть не погиб. Родные, а особенно бабка, очень волновались, как бы я невзначай себе шею не свернул, но заставить меня сидеть на месте им было не под силу. Как-то неподалеку от Зубцова табор стоял, и бабка сводила меня к колдуну. Тот за золотое кольцо заговорил меня от увечий и в конце произнес странную фразу: «Заговор будет действовать до тех пор, пока твое имя не будет произнесено вне времени». Верите или нет, но с тех пор не было ни одной серьезной травмы; любые попытки покушения на мою жизнь – а их было предостаточно! – всегда заканчивались ничем. Когда мне стукнуло восемь, отец продал дом и перевез семьею в Москву, где ему помогли устроиться в цыганский хор знаменитого «Яра», принадлежавшего в ту пору купцу Алексею Судакову. Была у нас тогда приличная квартира на первом этаже двухэтажного дома, имелась небольшая библиотека, и у нас была своя горничная. Помнится, все как-то изменились, чувствовали себя интеллигентами, – даже я, лопоухий юнец, стал не таким проказником. Отец отдал меня в гимназию и музучилище, хотел в будущем видеть преподавателем музыки. Неизвестно, каким образом мои интересы направились на штудирование наук, но в особенности меня заинтересовала история. Как раз в ту пору в руки впервые попалась «Авеста», священная книга зороастрийцев, перевода тысяча восемьсот семьдесят третьего года профессора Лебедева, а с нею большая статья. Вот тогда и начались у меня сны, в которых я видел себя жрецом в хитоне, проводящим ритуалы огня. Вскоре судьба, точно по случайности, свела меня с одним человеком, глубоко знавшим основы зороастризма. Это был приятель нашего пианиста, Али Карака – гебр, бежавший из Персии. Узнав, что я интересуюсь зороастризмом, он дал мне кое-что почитать из того, что сам перевел на русский. Хоть миссионерство и не принято среди зороастрийцев, но, видать, мой пыл его тронул, и Карака начал со мной заниматься. Уже в пятнадцать я стал искать мобеда, который мог бы совершить надо мной обряд принятия в веру. Но до семнадцатого года мне не посчастливилось встретить в России служителя такого высокого ранга.