Чтение онлайн

– А со мной?
– спросил Савари.
– Меня вы возьмете?

– Вы тоже собираетесь на Крит?

– На Крит и дальше. Если хотите знать, я собираюсь в Персию, но не разглагольствую об этом налево и направо.

– И сколько вы предлагаете мне за проезд?

– На самом деле я не очень-то богат, так что предлагаю тридцать ливров...

– Не о чем говорить!
– нахмурился капитан.
– Ни с вами, ни с мадам. За тридцать ливров вы уплывете не дальше Ниццы. Ради этого не стоит рисковать. Вы, мадам, привлечете ко мне берберов, как труп привлекает акул, - простите за сравнение, - приподняв колпак благовоспитанным жестом, он направился к своей лодке, стоявшей на якоре у набережной.

– Все они одинаковы, эти марсельские моряки, - сердито сказал Савари. Жадны и расчетливы, как армяне.

– Мне нет смысла и говорить с другими капитанами, - сказала Анжелика. Со мной все начинают говорить о гареме и рабстве. Можно подумать, ни одна женщина до сих пор не могла выйти в море без того, чтобы угодить в сераль турецкого султана!

– Или тунисского бея, или алжирского дея, или марокканского султана, добавил Савари.
– Да, так часто и бывает. Но каждый, кто хочет избежать такой возможности, должен воздерживаться от морских путешествий.

Анжелика вздохнула. С самого утра все, что она получала в ответ на свои просьбы о переезде, сводилось к разным степеням изумления, пожимания плечами, отказам. Женщина, в одиночку едущая на Крит! Полнейшее сумасшествие! Да вас должен конвоировать весь королевский флот!

Савари столкнулся с аналогичными трудностями, но только из-за недостатка денег.

– Давайте объединим усилия, - предложила ему Анжелика.
– Вы находите мне судно, а я оплачиваю вашу поездку вместе со своей собственной, - она дала ему адрес гостиницы, где остановилась, и, когда он отправился на поиски, присела ненадолго на одну из новых пушек, которые во множестве стояли в порту и, без сомнения, были забыты каким-то экипировщиком кораблей, а теперь казались предназначенными служить скорее в качестве скамей для гуляющих по набережной, чем для стрельбы по берберийским галерам.

Женщины из части города, носившей название Канбера, вязали и сплетничали здесь, поджидая, когда вернутся рыбаки, а купцы торговали своим товаром вразнос.

Ноги у Анжелики горели, а голова болела от сильного солнца. Она с завистью смотрела на женщин, классически красивые лица которых с большими глазами и полными губами были закрыты от солнца широкополыми соломенными шляпами. Они придавали женщинам величественный вид, даже когда они призывали проклятия на прохожих, которые не хотели покупать у них букеты красных гвоздик, и расточали благодарности тем, кто останавливался у их прилавков.

– Купите у меня эту треску, - приставала одна из них к Анжелике.
– Это у меня последняя. Взгляните, она блестит, как новая монета.

– Я не знаю, что с ней делать.

– Есть конечно! Что еще можно делать с треской!

– Я далеко от дома, и мне не в чем ее нести.

– В своем животе. Так она не будет вам мешать.

– Съесть ее сырой?..

– Нет, поджарить на жаровне у братьев-капуцинов. Вот веточка чабреца, чтобы проткнуть ее, пока она жарится.

– У меня нет никакой тарелки.

– Возьмите камень с пляжа.

– И вилки.

– Как вы все усложняете! Ешьте пальцами.

Чтобы отделаться от женщины, Анжелика в конце концов купила рыбу. Держа ее за хвост, Флипо отошел за угол, где трое капуцинов устроили что-то вроде кухни на открытом воздухе, черпая суп из большого горшка и наливая его беднякам. За несколько солей они позволяли желающим готовить на двух жаровнях. От запаха жарящейся рыбы и супа у Анжелики потекли слюнки, и она вдруг обнаружила, что голодна.

Наступило время, когда горожане, даже самые напыщенные буржуа, приходили к воде, чтобы вдохнуть этот странный и восхитительный запах.

Недалеко от Анжелики вылезала из паланкина тщательно одетая женщина с мальчиком, который с завистью смотрел на уличных мальчишек, кувыркавшихся на кипах хлопка.

– Можно мне поиграть с ними, мама?

– И не думай об этом, Анастас, - с негодованием отвечала мамаша.
– Там одни оборванцы.

– Им так весело, - надулся мальчик.

С нежностью глядя на него, Анжелика думала о Флоримоне и Канторе. Сама она в детстве играла с мальчиками.

Она с трудом уговорила Флоримона не ехать с нею. Она добилась этого, лишь сказав, что уезжает всего на несколько недель - если повезет, недели, может быть, на две. За то время, которое понадобится ей, чтобы доехать в почтовой карете до Лиона, затем спуститься по Роне в лодке, найти капеллана и вернуться, ее отсутствие в Париже, быть может, останется не замеченным королевской полицией. "Это была бы самая лучшая шутка, которую я сыграла с вами, господин Дегре", - говорила она себе.

При воспоминании об опасном побеге сердце ее начинало биться чаще. Флоримон не обманул ее: подземным ходом вполне можно было пользоваться. Средневековые своды, возведенные рукой, опытной в горном деле, долгое время противостояли действию сырости. Флоримон провел мать в заброшенную часовню в Венсеннском лесу. Она была разрушена. Анжелика пообещала себе, что присмотрит, чтобы к появлению хозяина все было готово. Почему только, недоумевала она, он так долго не возвращается?

Не без волнения она обняла сына, когда рассвет разбудил лес. Как он был смел, как горда была она, как здорово он сохранил тайну! Ей так много надо было сказать ему перед расставанием. Она проследила, как закрылась дверца за его кудрявой головой. Прежде чем закрыть лаз, Флоримон подмигнул матери. Для него все это было лишь игрой, которая возбуждала его и давала ощущение собственной значимости.

После этого Анжелика в сопровождении Флипо, который нес ее саквояж, дошла пешком до следующей деревни, где наняла карету, которая довезла ее до Норгена. Там она села в почтовую карету.

* * *

Она достигла своей цели - Марселя. Теперь впереди вырисовывалась другая цель - Крит. В результате разговора с капелланом возникла необходимость в следующем путешествии, трудном и сомнительном. Следующим звеном был араб, торговец драгоценностями, чей племянник был последним, кто видел Жоффрея де Пейрака живым. Как найти этого ювелира на Крите - это особая задача. Поможет ли он разыскать своего племянника? Однако, говорила себе Анжелика, Крит это доброе предзнаменование. Она была назначена на должность консула Франции именно на этом острове. Правда, Анжелика не знала, сможет ли воспользоваться своим титулом, раз она действовала против воли короля Франции. По этой причине, а также и по многим другим ей следовало уехать из Марселя как можно скорее, а прежде всего - избегать встреч с людьми своего круга.

Флипо не возвращался. Неужели все это время он жарил рыбу? Она поискала его и обнаружила за разговором с мужчиной в длинном коричневом плаще, который, казалось, задавал ему вопросы. Флипо выглядел растерянным. Жонглируя дымящейся рыбой, он переминался с ноги на ногу, но, судя по ужимкам, рыба обжигала его. Однако человек, видимо, не собирался его отпускать. Наконец, пожав плечами, он отошел и вскоре затерялся в толпе. Анжелика увидела, что Флипо двинулся в направлении, прямо противоположному тому, в котором она сидела.