Чтение онлайн

– Говорю вам, он забудет меня. С глаз долой - из сердца вон. Разве не так у вас, у всех мужчин? Он опять откроет свою Монтеспан и будет совершенно счастлив с нею до конца жизни. Он не сложный человек и вовсе не сентиментален.
– Герцог де Вивонн, у которого странным образом сжималось горло, теперь не мог не разразиться смехом: "Как безнравственны женщины!.." - Поверьте, король будет благодарен вам, если узнает, что вы пришли мне на помощь и тем самым избавили его от бесплодной страсти. Теперь ему не придется поступать как пирату и заточать меня в темницу. Пройдет время, и он будет смеяться над своим гневом, а Атенаис сумеет как следует воспользоваться местом, которое вы обеспечите ей, удалив особу, которую она наверняка хотела бы удалить.

– Но что если король не забудет вас?

– Ну, тогда у меня будет время изменить свое мнение. Быть может, я обдумаю все еще раз и найду ошибку в своих поступках. Преданность короля тронет мое сердце. Я упаду в его объятия и стану фавориткой, и... так или иначе, я не забуду вас. Поймите, вы должны думать о будущем. Помогая мне, вы сможете выиграть в обоих случаях, мой маленький придворный, - в последние слова она вложила достаточно презрения, чтобы уязвить его. Он вспыхнул до корней волос и надменно возразил:

– Уж не считаете ли вы меня негодяем, способным лизать чужие туфли?

– Никогда так не думала.

– Тогда поймите, что я так же способен высказать королю свое мнение, как и вы.

– Не сомневаюсь.

– Но не в этом дело, - резко ответил молодой адмирал.
– Вы слишком легко забываете, мадам, что я командую эскадрой и что королевский флот завтра отправляется в военный поход, который, скажем так, связан с опасностью. На меня возложена ответственность наводить порядок в этом средиземноморском сумасшедшем доме именем короля Франции. Мои приказы строги. Никаких пассажиров, тем более женщин.

– Господин де Вивонн...

– Нет, - взревел он, - помните, я хозяин на борту своего корабля и знаю, что я должен делать. Экспедиция на Средиземном море - это не прогулка по большому каналу. Я знаю, сколь важна моя миссия, и я уверен, что король говорил и действовал бы так же, как я сейчас.

– Вы думаете? Я, напротив, считаю, что король не будет совать свой нос в то, что я предлагаю вам, - она говорила серьезно. Вивонн опять изменился в лице. Кровь прилила к его вискам. Ему казалось, что сама жизнь поджидает его в мягком медленном колебании ее грудей, виднеющихся через кружево сорочки.

Он потерял дар речи от удивления. Мадам дю Плесси-Белльер имела репутацию женщины надменной и недоступной. А она признавалась в своих капризах. Он был придворным и не мог допустить мысли, что ему предложат то, в чем было отказано королю. У него внезапно пересохли губы. Он проглотил свой коньяк и аккуратно поставил стакан на секретер, как бы опасаясь, что он выскользнет из рук.

– Давайте убедимся, что мы понимаем друг друга, - произнес он.

– Думаю, что понимаем... очень хорошо понимаем, - прошептала Анжелика. Она сложила губы бутончиком и смотрела ему прямо в глаза.

Он опустился на колени рядом с диваном, обнял ее за тонкую талию. С почтительным жестом, которого сам не ожидал от себя, наклонил голову, прикоснулся губами к ее бархатной коже чуть выше трепещущих грудей и остался в этом таинственном мраке, вдыхая крепкий запах ее духов.

Она не шевелилась, только прикрыла веками сверкающее великолепие своих глаз.

Потом он почувствовал, что она прижимается к нему, ожидая его ласки. Его охватило бешеное желание овладеть этой золотистой плотью, слегка шероховатой, как тонкий фарфор. Он жадно покрывал поцелуями ее тело, ласкал ее гладкие округлые плечи, впадинку на шее, от теплоты которой у него закружилась голова.

Руки Анжелики заключили его в объятия. Потом она мягко положила ладонь на его щеку и заставила взглянуть на нее. Вивонну еще не приходилось встречать такое совершенное создание природы и испытывать такое возбуждающее восхищение.

– Вы возьмете меня на Крит?
– спросила она.

– Думаю... думаю, что я не могу поступить иначе, - хрипло ответил он...

* * *

Анжелика знала все тонкости искусства случайных любовных встреч. Она обещала удовлетворить его, а он был слишком извращен, чтобы ограничиться пассивным любованием. Иногда ластясь и смеясь, иногда ожесточаясь, как дикое животное, она отдавалась ему, потом избегала его новых ласк, так что ему приходилось умолять ее, признаваясь, что он умирает от огорчения.

– Разве это мудро?
– спросила она.

– Зачем нам думать об этом?

– Не знаю... вчера мы едва знали друг друга.

– Это неправда. Я всегда издали восхищался вами.

– А я должна признать, что находила вас весьма непривлекательным, но сегодня увидела как будто впервые. Вы намного более... зажигательны, чем я думала. Вы немного испугали меня.

– Испугал?

– Я так много наслышалась о жестокости Мортемаров.

– Чепуха! Забудьте свои страхи, милая.

– Но... месье! Ох! Дайте мне перевести дыхание, ради бога! Слушайте, у меня есть какие-то принципы. Есть вещи, которые нельзя делать ни с кем, кроме старого, хорошо знакомого любовника.

– Вы восхитительны! Я еще увижу, как вы забудете свои принципы. Как вы думаете, мне это удастся?

– Быть может. Не знаю.

Они долго страстно перешептывались в мерцающем полумраке при свете свечей. Анжелика уступала его мягким, но решительным атакам, хотя и трепетала в его объятиях, покоряющих ее, подчиняющих ее своей воле. Свеча догорела. Их окутала темнота, которая, казалось, еще сильнее вовлекла ее в его игру. Она позволяла себе вслепую скользить во все новые и новые глубины сладострастия. Забыв обо всем, она стонала от страсти, борясь и блаженствуя, и каждый раз боль отдавалась наслаждением.

Все еще сжимая ее, он заснул, но она не спала, несмотря на восхитительную усталость и томительное головокружение, охватившее ее. Уже недалеко было до рассвета, а она хотела застать момент, когда он откроет глаза, - хотя бы потому, что не полагалась на обещания мужчин после того, как их желания были удовлетворены.

Она лежала с открытыми глазами, глядя в темно-голубое покрывало ночи за открытым окном, через которое доносился сердитый рокот моря на покрытом галькой берегу. Механически она ласкала рукой жилистое тело спящего любовника, вспоминая, как несколько лет назад тосковала по нежности, лежа рядом с Флоримоном.

Дневной свет придал небу серо-розовую, как грудка воркующего голубя, окраску, которая постепенно сменилась нежным зеленовато-белым мерцанием, напоминающим переливы перламутра.

Кто-то поскребся в дверь.

– Адмирал!
– послышался голос камердинера.
– Пора!

Вивонн проснулся сразу, как человек, привыкший к тревогам.

– Это ты, Жузеппе?

– Да, господин. Можно помочь вам одеться?

– Нет, я сам. Скажи турку, чтобы приготовил мне кофе, - понимающее улыбаясь Анжелике, он добавил: - Скажи ему, чтобы он принес две чашки и захватил пирожных.