Чтение онлайн

Зато теперь по ушам бьет слитное рычание, знакомое — двигатели у «бычков», оказывается, точно те же, что у грозных двухмоторников. И «маленькие» — это когда на высоте, а когда брюхо истребителя чуть не царапает мостик — вполне большие.

Тогда капитан Костас впервые рассмотрел эрэсы — на направляющих под крыльями самолетов. Слишком маленькие, чтобы нанести серьезный ущерб линкору. С другой стороны…

Когда самолеты отошли подальше, Агамемнон спросил штурмана:

— Слышишь?

Тот кивнул.

Сверху, над облаками, тоже поют металлические птицы. Много. Как бы не втрое больше, чем прошло понизу.

30 марта 1940

Небо над Атлантикой.

07.58.

Где место командира авиагруппы в бою?

Там, где лучше видно своих и врагов?

Там, где можно насшибать супостатов на личный счет?

Кап-два Колокольцев подкрутит ус и ответит:

— Где тонко.

Там, где может не получиться, где не вышло в прошлый раз.

Сейчас командирский «брюстер» ведет за собой штурмовую эскадрилью, у самого под крыльями тоже висят реактивные снаряды.

Эрэсы Александр Нилович не любит. Слишком простецкое оружие, не требует ни особого мастерства, как бомбежка с пикирования, ни особого мужества, как атака торпедоносца. Целиться? Через тот же прицел, что у пулеметов. Заход в атаку — без изысков, обычный полет на небольшой высоте, и не нужно, как торпедоносцу, долго выдерживать курс и скорость под огнем противника. Именно поэтому Колокольцев на конференциях летного состава чуть китель на груди не рвал, проталкивая ракеты.

Будет война, одними летчиками с довоенной подготовкой не обойдешься — и чем воевать молодым, которые еще не умеют толком пикировать? Будет война — и торпедоносец, смертоносный против не способной сопротивляться мишени, под огнем может и не прожить нужные для прицеливания сорок секунд. Еще один плюс — эрэсы подвешиваются под любой самолет, включая истребители.

Что мы сейчас и наблюдаем: ромб из четырех троек несется над самой водой, тридцать метров — не высота. Внизу — мачты и трубы конвоя, дым. Сейчас именно «маленьким» снизу машут руками, желают победить — и вернуться. На судах конвоя ведать не ведают, что эта эскадрилья наносит всего лишь подготовительный удар. Остальных они не видят: облака.

Александр бросает взгляд на часы.

— «Кот»-раз: ждать. «Волк»-раз: ждать.

Внизу воздух плотней, скорости меньше. Те, кому наносить первый удар, выйдут к немецкому линкору позже всех.

Транспорты позади, внизу эскорт. Один из тральщиков пускает фальшфейер в сторону цели: враги вот там. Хорошо, можно уточнить курс…

Оживает радио:

— «Ворон», уточняю пеленг на противника…

Авианосец далеко, но где немцы — видит на радиоуловителе. Тральщик — помнит по счислению. Колокольцев больше верит прибору. Значит, еще одна поправка.

Мгновение слепоты: самолет прошел сквозь завесу. Впереди враг.

— Я «Ворон», атакую.

Пузатые «бычки» несутся чуть выше, чем их могут достать всплески от орудий среднего калибра. Навстречу зенитные автоматы линкора выбрасывают паутинные нити. Кажется, будто кокпит разрисовали дополнительной разметкой. Ничего, вывернемся!

А еще — напомним тем, кто наверху, над свинцовым подволоком облаков.

— «Кот»-раз: ждать. «Волк»-раз: ждать.

Эф-два-А-два крутятся, дергаются из стороны в сторону, сбивают врагу прицел. Короткий взгляд назад. Все еще живы. Под брюхом бегут кабельтовы, по два удара сердца на каждый. Последняя миля! Уворачиваться от выстрелов больше нельзя, пора целиться. Немцы лупят навстречу из всего, что есть. Выстукивают в небо пороховые облачка автоматы, горят непрерывным сверканием стволы двадцатимиллиметровок и злые точки пулеметов…

Прежде, чем приникнуть к прицелу, Колокольцев прижимает ларингофоны к горлу.

— «Волк»-раз: атака! «Кот»-раз: ждать!

С управлением авиагруппой — все. Теперь нажать кнопку на рукоятке, и уже по своим трассам навести эрэсы. Два рычага, каждый отвечает за пару реактивных снарядов. Дым и огонь из-под крыльев — и сразу ручку на себя, потом переворот. «Бычок» — хороший самолет, послушный, летать на нем приятно, но все он делает чуть-чуть медленно. Противозенитный маневр — тоже.

Самолет дергает. Удары по крылу.

Огня нет, значит, бак не задет.

Поживем…

Георгий оглядывается вовремя, чтобы увидеть, как на линкор падают истребители-бомбардировщики. Как раз, когда он из всех стволов стреляет по штурмовикам.

30 марта 1940

Небо над Атлантикой.

08.05.

Вой двигателя, вой раздираемого воздуха. Ручка наливается тяжестью — на нее давит хвост. Брось управление, и самолет сам выйдет из пике, правда, брюхом вверх. Не зря американцы прозвали этот истребитель «бычком». Задумчивый кораблик! С ним все надо просчитывать наперед, иначе всюду опоздаешь. По линкору тоже стоило бы примериться заранее. Высмотреть добычу через окно в полу кабины, заранее прикинуть, как заходить на супостата — и только тогда работать ручкой, отдавая упрямому самолету команды чуть-чуть заранее. Так, чтобы он переставал артачиться точно вовремя. Стоило бы, но что ж поделаешь: облака помешали. Пришлось сваливаться на крыло по команде снизу.

Комэск Николай Чучин идет первым, за ним, гуськом, остальные пятнадцать истребителей-бомбардировщиков. Они умеют пикировать, но основное их призвание — воздушный бой. Нет, если очень надо, вторая эскадрилья может изобразить «звездную атаку», но качество удара пострадает. Повторять за ведущим проще, чем рассчитывать атаку самому от и до. И если на этот раз штурмовики отвлекут огонь на себя, все будет хорошо.

Еще хорошо, что фотоконтроль результатов атаки сейчас не нужен, все отлично видно с кораблей. Это — четыре дополнительных бомбы вдобавок к основным шестидесяти. Не так уж и мало, а?

30 марта 1940

Линейный крейсер «Фрунзе», мостик.

08.06.

Пожар в первом котельном не успел толком разгореться. Затопить отсек нельзя, но аварийные партии сумели задушить огонь углекислотой, так что теперь с мостика вновь — отличная видимость. Атака штурмовиков — из-под крыльев хлещет багровым, на все море разносится злобный вой. Фугасы отлично разрываются о воду, на немца словно накатывается волна из огня, дыма и пены. Впечатляет, но это — лишь подготовка.

Главная атака начинается сверху. Небо замазано темно-серым — на его фоне самолеты в средиземноморской окраске видны как перевернутые буквы «Т». Издали они вовсе не кажутся грозными — зато всплески от бомб опытный военно-морской глаз оценивает верно. Примерно соответствует обстрелу средним калибром…

Первым машинам повезло, проскочили, не попав под обстрел. Уже когда головной самолет нырнул в облака, трассеры и шрапнельные облачка впились в цепочку «бычков», пытаются оторвать хотя бы одно звено. Там, вверху, верно, трудно терпеть огонь, никак не отвечая, и некоторые пилоты ответили уже своими шутихами. Цветные росчерки трассеров идут совсем не туда, куда попадут бомбы, отвлекают пилота от прицеливания — но лучше пусть летчики угостят врага огнем пулеметов, чем сбросят бомбы раньше, чем нужно.