Чтение онлайн

– Говорят, что королева не расстаётся с телом мужа и останавливаясь по пути, вскрывает гроб и целует его останки. Говорят, что королева любила его безумно!

– Одно только верно, - сказала Хуана задумавшись, - я любила его безумно. Но кто разносит эти ужасные слухи?

– Этого я не знаю, - пожала плечами старуха, - да уже и не узнать: молва летит быстрее птиц.

– И люди верят этому?
– спросила Хуана.

– Одни верят, другие нет, - пожала старуха своими костлявыми плечами, - Но нам свойственно верить в то, что принято большинством. А у большинства людей длинный язык. Те же, кто не верит, обычно молчат: им не хочется спорить с болтунами.

– А ты?
– спросила Хуана, - Ты веришь в безумие королевы?

– Я верю, что каждый безумен по-своему, - сказала старуха и замолчала.

Карета остановилась. Королева протянула старухе дукаты и помогла ей выйти на улицу. Затем, Хуана велела ехать в объезд города. Когда дверь кареты закрылась, извозчик, обращаясь к своим лошадям, с которыми от нечего делать всегда разговаривал, сказал:

– Боже правый! Королева забыла все хорошие манеры и сажает в карету кого ни поподя. Того и глядишь, скоро начнём прислуживать всяким выродкам!

И извозчик, громко выругавшись, плюнул на землю и во весь опор погнал лошадей.

Глава 40. Послание от папы

Сидя в карете, Хуана уснула. Ей снились старые улочки Толедо и дворец Алькасар. Снились и её дети, и отец Фердинанд: сидя на гнедом коне он широко улыбался своим внукам. Хуана гуляла по саду и завидев седую голову садовника Луиса, окликнула его. Но Луис не слышал, продолжая увлечённо сажать свои розы. Тогда Хуана подошла к нему и тут садовник обернулся. Хуана увидела, что это был вовсе не Луис, а её умерший муж Филипп. Волосы Филиппа поседели, а лицо его высохло до костей, лишь бледная кожа стягивала эти кости. Глазницы его были пусты, а на том месте, где прежде находились глаза, образовались две огромные впадины. Филипп протянул к Хуане свои костлявые руки и сказал:

– Хуана, дорогая, теперь мы будем счастливы. Очень счастливы!

Хуана тут же проснулась. Её тело пробирала колкая дрожь, а спина затекла от долгого сидения. Она потянулась вверх всем своим телом и встряхнула головой, отгоняя воспоминания неприятного сна.

– Я и правда схожу с ума, - сказала себе Хуана и стала думать о том, как одиноко сейчас, должно быть, её отцу Фердинанду и как рада она будет снова его увидеть.

Вдруг раздались громкие возгласы и Хуана выглянула в окно, чтобы узнать, чем они были вызваны.

– Именем его святейшества папы, остановитесь!
– сказал человек в доспехах, на которых виднелись знаки отличия рыцарей папы Юлия.

Карета остановилась, а к Хуане подошёл человек в доспехах и протянул свиток.

– Ваше величество, - сказал человек в доспехах, - Его святейшество папа шлёт вам это письмо. В нём сказано, что вы должны следовать за нами. Мы проводим вас к святому собранию. Представители его святейшества папы Юлия ожидают вас в Паленсии.

– Но мне нужно отвезти тело моего мужа в Гранаду, - сказала ему Хуана.

– Об этом святому собранию хорошо известно. По велению папы, тело Филиппа будет передано под опеку его служителей, а вы освобождаетесь от бремени исполнения завещания.

– Хорошо, - согласно кивнула королева, - мы проследуем за вами.

«Узнаю своего отца, - подумала Хуана, - он даже и не вздумал сдаваться. Всё-таки съездил в Рим и отменил завещание».

И Хуана счастливо улыбнулась. Неужели и правда, все её мучения подошли к концу?...

Королева ехала в экипаже, подставляя своё лицо лучам осеннего солнца, которое сегодня ярко светило. Хуана думала о том, что пережитое горе теперь стало таким неважным. Неважно, что муж предал её, неважно, что говорили о ней люди, неважно и то, что за именем Хуана теперь по пятам следует слово «Безумная». Главное, что у неё есть любящий отец и её дети; главное, что скоро она вернётся в Толедо и обнимет Луиса. Первым же делом она разыщет Мигеля и возведёт его в сан королевских рыцарей. Как обрадуется старый садовник, что его друг Мигель теперь тоже будет служить при дворе!

И эти мысли так обрадовали королеву, что она радостно рассмеялась и высунувшись из окна кареты, крикнула пролетающим мимо птицам:

– Я возвращаюсь домой!

Глава 41. Приданое

14 января 1507 года, город Торкемада, Паленсия.

– Это девочка, ваше величество, - сказала повитуха, заворачивая новорожденную в пелёнку.

– Девочка, - устало сказала Хуана, - моя малышка, наконец-то ты родилась!

– Как вы назовёте её, ваше величество?
– спросила повитуха.

– Каталина, я назову её Каталина, - отозвалась Хуана.

– Это имя достойно королевы, - сказала повитуха и поклонилась.

Следующим утром Хуана попросила пригласить к себе кардинала де Сиснероса, который в это время тоже находился в городе.

К вечеру того же дня, к королеве явился посыльный с известием от кардинала.

– К сожалению, его высокопреосвященство не может вас принять. Он просит королеву проявить терпение и как только у его высокопреосвященства появится свободное время, он известит вас об этом.

Хуана промолчала, хотя ей очень хотелось передать его высокопреосвященству чтобы он катился ко всем чертям! Она с грохотом закрыла дверь своей комнаты, так и не передав посыльному никакого ответа.

Если у кардинала нет времени для королевы, тогда и у королевы нет времени для кардинала, - подумала Хуана, - Я сейчас же отправляюсь домой! Эти святоши держали меня здесь под предлогом, что длинная дорога плохо скажется на ребёнке. Теперь ребёнок рождён и мы с Каталиной уезжаем.

И Хуана громко позвала к себе придворную служанку.

– Завтра утром мы с дочерью уезжаем, - сказала ей королева, - подготовь экипаж и собери всё необходимое для меня и ребёнка.

Служанка низко поклонилась и скрылась за дверью.

Было бы неплохо уехать сегодня. Но сегодня я даже не в силах забраться в карету, - думала Хуана.
– Как жаль, что отец не видел как родилась его внучка. Как он мечтал о том, чтобы первым подержать новорожденную, мой бедный отец! Как жаль, что свою дочь не увидит Филипп. И мама... Родилась инфанта испанская, а Испания не знает об этом. Никто не празднует со мной сегодня, даже кардинал не считает нужным явиться к королеве. Как же я одинока! Одинокая, несчастная королева, будут говорить люди моим детям после моей смерти, вот кем была ваша мать: одинокой, несчастной, всеми забытой королевой!

В таком хмуром настроении Хуана легла спать, в таком же хмуром настроении она и проснулась. Ей не нравились эти вечные побеги, то от отца, то от кардинала, которые ей постоянно приходилось устраивать. Но и ждать чего бы то ни было, ей тоже не нравилось.

Было темно и холодно когда Хуана вышла на улицу, неся в руках одеяло с маленькой Каталиной. Карета уже ждала её и все вещи были погружены туда ещё с ночи. Хуана велела ехать в Бургос, но не пришпаривать лошадей, чтобы не разбудить ребёнка.