Чтение онлайн

– Так почему вы оставили службу и стали монахом?
– спросила Хуана.

Старик тяжело вздохнул.

– Однажды, в Риме сменился папа, а евреи вдруг оказались вне закона, - и старик отвёл взгляд в сторону.

Хуана взяла руку старца в свою и заглянув ему в глаза, сказала:

– Не бойся, говори. Ты бежал из дворца, чтобы спасти себя?

– Нет, ваше величество, - продолжил старик, - я не бежал. Я принял католичество и стал именоваться марраном. Я хотел быть при дворе, даже если этот двор отнял у меня мою религию. Я верил, что когда в Риме сменится папа, всё станет как прежде: евреи будут сидеть за одним столом с испанцами. Но папы менялись, а мир, в котором я жил - нет. Соседи одаривали меня надменными взглядами, а мои товарищи по службе, с которыми мы разделили не одну бутылку рома, потупив взгляд, пересаживались за другой стол. Мне пришлось обедать в одиночесте, но даже не это было самое страшное. Я бы вынес любые насмешки, если бы мне оставили мою службу, которая теперь стала смыслом моей жизни. Сначала из рыцарской кавалерии меня перевели в караул, а потом - в конюхи. У меня забрали возможность служить Испании, тогда я и выбрал служить Богу, ведь Бога у меня никто не заберёт! Так окончил свой путь при дворе ваш покорный слуга.

И старик замолчал, устремив свой взгляд куда-то вдаль, предаваясь воспоминаниям. Сердце Хуаны сжалось от боли и глаза её наполнились слезами. Судьба этого старца, доживающего свой век в ветхой коморке на окраине леса, потрясла её. Хуана чувствовала, что она и её семья ответственны за жизнь этого человека, как и за жизни многих других испанских подданых.

Хуана вдруг подумала о Мигеле и старом садовнике Луисе, который сейчас, должно быть, сажает в королевском саду свои любимые дикие розы. Она подумала о том, что Мигель и Луис были для неё самыми верными друзьями и что по ним Хуана ужасно тоскует.

Глава 38. Происшествие

Королева долго спала, свернувшись калачиком на соломе. Внутри дома было тепло, а в камине томно потрескивали поленья. Когда Хуана проснулась, за окном было раннее утро. В доме никого не было. Должно быть, старик решил не беспокоить её и расположился на ночлег на чердаке. Хуана стала смотреть в окно. Рассвет только забрезжил на сером осеннем небе, а мелкий дождик сползал каплями по стеклу. Было так уютно и тихо, что Хуане захотелось остаться здесь ненадолго и смотря на дождь за окном, слушать рассказы старика. Но сегодня же нужно было выдвигаться в дорогу. Эта траурная процессия, привлекавшая к себе испуганные взгляды встречных попутчиков, не доставляла Хуане никакого удовольствия. К тому же, дома её ждал отец. И несмотря на то, что она оставила Фердинанду записку и просила о ней не беспокоиться, побег среди ночи вызывал в ней чувство стыда. Другого выбора у Хуаны не было: отец бы никогда не согласился на то, чтобы его дочь отправилась в Гранаду, а папа Юлий никогда бы не согласился отменить завещание.

«Я скоро вернусь, отец! Прости меня, что причинила тебе столько страданий. Но это последнее дело, которое должно быть исполнено, - думала Хуана, мысленно разговаривая с Фердинандом.
– Родиться твой внук, а может быть, внучка и мы будем, наконец, счастливы».

Хуана повязала свои волосы лентой, служившей до этого поясом на её платье и вышла на улицу. Стражники у дверей спали, укутавшись плащами и их храп мог бы перебудить всю округу. Но и остальные слуги спали глубоким сном: три служанки, сопровождавшие королеву, расположились в каретах, мужчины же, постелив на землю свои плащи, спали под быстро сооружённым навесом. Было прохладно и Хуана получше закутавшись в мантию, решила немного пройтись. Она обошла карету и уже хотела было направиться в лес, но тут её внимание привлёк гроб, который слуги выволокли на улицу и оставили стоять под развесистым деревом. Хуана подошла к гробу и стала рассматривать траурные ленты с королевскими гербами. Подул холодный ветер приподняв покрывала и Хуана увидела, что гроб был закрыт неплотно и его крышка слегка колышится в воздухе. Какое-то неловкое чувство испытала сейчас Хуана: грустное, пугающее, смешанное с непреодолимым любопытством и бесконечным одиночеством. В любом случае, ей захотелось ещё раз взглянуть на Филиппа. Посмотрев по сторонам, королева убедилась, что за ней никто не наблюдает и приоткрыла крышку. То, что она там увидела, вызвало в ней панику и громко вскрикнув, Хуана потеряла сознание.

Когда королева снова открыла глаза, над ней склонились её служанки и перебивая друг друга, что-то спрашивали. Сознание стало понемногу возвращаться и Хуана, выдавливая из себя слова, хрипло спросила:

– Где Филипп?...

Служанки замолчали. Стражники стали удивлённо переглядываться.

– Филипп?
– спросила старшая служанка.
– Ваш муж мёртв, ваше величество.

– Это я знаю, - сказала Хуана, - где его тело?

Снова повисло долгое молчание. Одна из девушек положила руку на лоб королевы.

– По-моему, она бредит, - сказала служанка.

– Нет, я не брежу!
– с отчаяньем крикнула ей Хуана.
– Вы открывали гроб перед выездом?

– Конечно, ваше величество. Всё сделано как положено: на короля надели траурное платье, затем положили его в гроб.

– Помогите мне встать, - попросила Хуана и слуги тут же подняли её с земли.

Быстрыми шагами королева направилась к тому месту, где стоял гроб. Подойдя к нему, она немедля приподняла крышку. Слуги ахнули и стали креститься. В гробу, укрытый шёлковой простынёй, лежал мёртвый Филипп.

– Не может быть, - прошептала Хуана, - Ещё пару минут назад его здесь не было...

Королева обернулась, пристально оглядывая слуг.

– Кто это сделал?!
– крикнула она им, - Вы хотите свести меня с ума?

Но слуги, как по команде, уставились в землю. Некоторые стали креститься и шептать молитву.

– Мы уезжаем!
– сказала громко Хуана, - Погрузите гроб в карету и запрягайте лошадей!

Когда старик, до этого момента, находившийся в своём огороде, услышал как королевский экипаж с грохотом двинулся в путь, он выронил из подола своей рубашки овощи, которые так бережно до этого собирал, и спешно заковылял к дороге.

– Королева!
– кричал он вслед уносящемуся экипажу, - Королева, постойте! Если вы слышите меня, запомните: берегитесь тех, кто вас окружает!

Старик бежал следом за каретой даже тогда, когда она скрылась из вида и только выбившись из последних сил он остановился, и тяжело опустившись на колени, стал тянуть свои руки к небу:

– Господи, - сказал он, - защити нашу королеву от тех, кто предал её и дай всем нам сил пережить это страшное время!

Глава 39. Мансанильо

Утром следующего дня королевский экипаж въехал в город Мансанильо. Хуана видела, как горожане с грохотом закрывали ставни, когда её карета проезжала по узким городским улочкам.

«Какой странный городок, - подумала Хуана.
– Интересно, чем так напуганы эти бедные люди?».

Королева увидела старуху, неспешно шедшую по своим делам в сторону центральной площади; она несла в руках две большие корзины, наполненные доверху свежими фруктами. Должно быть, старуха собиралась их продать. И Хуана велела остановиться и позвать её. Извозчик повиновался и стал громко зазывать старуху. Но она, не обращая на него никакого внимания, продолжала медленно идти по своим делам. Тогда Хуана вышла из кареты и подойдя к ней, слегка коснулась её плеча. Старуха обернулась и завидев королеву, спешно поставила свои корзины на землю. Она хотела было склониться в поклоне, но Хуана удержала её от этого: было видно, что каждое движение этой женщине давалось с трудом.

– Садись в мою карету, я доставлю тебя на площадь, - сказала ей Хуана.

– Что вы сказали?
– громко переспросила старуха.

– Я сказала чтобы ты села в карету и я отвезу тебя к рынку. Ты ведь туда направляешься?

– Ах, да-да, именно туда, - ответила старуха.
– Я очень плохо слышу, но умею читать по губам.

– Пойдём, - сказала Хуана и подала ей руку.

Когда они взобрались в карету, королева спросила:

– Скажи мне, чем напуганы эти бедные люди?

– Вы хотите знать, чем они напуганы, - повторила старуха.
– Боюсь, я не могу сказать этого королеве.

– Ты можешь всё мне сказать, - подбодрила её Хуана, - я ничего тебе не сделаю. Ответь, что здесь происходит?

– Ваше величество!
– и старуха замолчала, подбирая слова, - Я глухая и старая и могу многого не разобрать из того, что говорят люди. Но я слышала, что они говорят, будто королева так опечалена смертью своего мужа, что рассудок её помутился.

– Что ещё говорят?
– спросила Хуана, - Говори и я дам тебе пару дукатов.

Упоминание о дукатах развязало старухе язык и она затараторила: