Чтение онлайн

На следующий день, встав с утра пораньше, Аделла испекла свежий хлеб и они с сыном отправились на ту же поляну, что и вчера.

– Мама, - сказал Мигель, - А завтра можно мы снова придём?

И Аделла смеясь, взяла сына за руку и сказала:

– Ну что же, тогда и завтра покормим твою птичку!

И они приходили снова и снова, с огромным куском свежего хлеба, который Аделла пекла кажое утро.

У Аделлы были прекрасные длинные волосы и в них часто любил играть ветер. А также, у неё были большие карие глаза, обрамлённые чёрными густыми ресницами. Её тело имело хорошие пропорции и местные девушки не раз бросали ей вслед завистливые взгляды. Она была не только хороша собой, но и прекрасно начитана, получила отменное образование в толедской синагоге Трансито в квартале Жудерии, которая до 1492 года являлась меккой знаний с лучшей в городе библиотекой. В этой библиотеке Аделла и проводила всё своё свободное время. А до того, как она вышла замуж, там проводили своё свободное время все юноши округи, пытаясь подсесть к красавице Аделле как можно ближе и привлечь к себе хоть немного её внимания. Но после изгнания из Испании евреев, синагогу превратили в христианскую церковь, а Аделла с мужем и сыном должны были скрываться до той поры, пока мужа её не ранили испанские солдаты, разыскивающие по округе евреев. В тот день, своему восьмилетнему сыну Аделла наказала бежать со всех ног прочь из Толедо и никогда больше сюда не возвращаться. Это был последний день, когда она видела своего мужа и сына. Вечером, муж её умер от потери крови, а сын пустился в бега по Испании. И не знала Аделла, что её маленький Мигель стал теперь отважным красивым юношей, что много лет спустя он вернулся в Толедо и разыскал свою мать. Не знала она, что он нашёл её и ходил возле крепости, где её содержали, каждую ночь выискивая щели и пытаясь проникнуть внутрь. Но все его попытки увенчались провалом и он пошёл на отчаянный шаг, - просить у королевы помиловать его мать. Не знала она и того, что тогда, когда она стояла на эшафоте, её сын находился в толпе городских зевак и во весь голос кричал:

– Мама, посмотри на меня, я здесь! Это я, Мигель, я здесь!

Но толпа заглушала его крики и радостным ликованием приветствовала Диего де Деса, который сейчас усаживался на свой трон, возведённый справа от эшафота, чтобы лично наблюдать за кровавым зрелищем. Четверо мужчин, находившихся рядом с Мигелем, его верные друзья, пытались удержать Мигеля, когда он вздумал было взойти на эшафот и пронзить каждого, кто приблизится к его матери, где его несомненно ждала бы смерть. Но сквозь плотную ликующую толпу из нескольких тысяч человек, невозможно было пробраться и Мигель затерялся в этом свирепом океане из людских тел.

– По этим причинам мы объявляем вас вновь согрешившей, извергаем вас из лона церкви, передаём вас светскому правосудию и настойчиво просим произнести публичное раскаяние, - говорит инквизитор и испытывающе смотрит на Аделлу.

Но Аделла, кажется, не слышит его и привязанная тугими верёвками к деревянному столбу, стоя босыми ногами на острых ветвях и жёсткой соломе, она подставляет своё лицо навстречу солнечному свету и закрывает свои большие глаза с длинными густыми ресницами, отбрасывающими тени на её впалые щёки.

Толпа ликует и предаваясь неистовому безумию, кричит:

– Посмотрите на эту ведьму, она страшнее самого чёрта! Сжечь её!

И Диего де Деса довольно улыбается, повернув голову к своему помощнику Лусеро. Лусеро, затаив дыхание и вцепившись в перила кресла своими скорченными от напряжения руками, он даже привстаёт со своего места, чтобы получше рассмотреть лицо женщины в тот момент, когда жаркие языки пламени коснутся её худых оголённых ног.

Глава 29. София и Эрнеста

Монастырь Санта Клара, Тордесильяс.

– Ты видела её?
– спросила монахиня шёпотом.

– Нет. Никто её не видел, - ответила ей другая, тоже шёпотом.
– Она не выходит из комнаты. Говорят, ничего не ест, только плачет.

– Почему она плачет?
– спросила первая.

– Потому что она ненормальная, - ответила ей вторая.

– Ненормальная?
– переспросила первая.

– Так говорят, - пожала плечами вторая.
– Ну всё, София, давай лучше слушать мессу. Иначе матушка опять запрёт нас за болтовню в этот жуткий подвал!

И обе монахини принялись слушать мессу. Та, которая звалась Софией, была совсем молоденькой девушкой лет тринадцати. Вторая же монахиня была старше неё лет на пять; высокого роста, крупного телосложения и с задорным огоньком в глазах, она была похожа на юного ягнёнка, которому больше по душе прыгать по зелёным лугам, чем смиренно сидеть в часовне. Звали её Эрнеста. Эрнеста была приставлена к Софии наставницей, но часто случалось так, что София не раз выручала свою наставницу из разных неприятных ситуаций, в которых две подруги часто оказывались.

Когда месса была окончена, обе девушки вышли на прилегающий к монастырю двор, огороженный высокими каменными стенами.

– Так что ты знаешь о ней?
– нетерпеливо спросила София Эрнесту.

– Ну, - деловито начала рассказ Эрнеста, - я знаю, что королева очень красива и что сначала она была нормальной. Но потом её рассудок помутился.

– Отчего помутился?
– перебила её София.

– Этого я не знаю, - ответила Эрнеста.
– Но я видела, ещё до того, как королеву сюда превезли, как к матери-настоятельнице приходил человек по имени Лусеро. В тот день я должна была убирать келью, поэтому кроме меня наверху никого не было. Я притаилась и стала слушать о чём они говорят.

"- ...Вы должны будете следить лишь затем, чтобы Хуана не покидала стен монастыря. По окружности со стороны города, расставлены караульные. Монастырь будет хорошо охраняться, - сказал человек, назвавший себя Лусеро, - Следите за тем, чтобы к ней не пускали посетителей. Кроме меня, Диего де Деса и её мужа Филиппа.
– Затем он немного подумал и продолжил: - Хотя Филипп здесь и не вздумает появиться.

– Как насчёт её отца, Фердинанда?
– спросила мать-настоятельница.

– Он тоже здесь не появится, - ответил голос человека по имени Лусеро.
– Но если это случится, позвольте ему увидиться с дочерью. Но не подавая вида, пошлите кого-нибудь к Деса и известите главного инквизитора об этом как можно скорее".

– А потом?
– заинтригованно спросила София.

– Потом они стали говорить так тихо, что я ничего не могла расслышать. И только минут пятнадцать спустя я услышала, как этот человек стал прощаться, а мать-настоятельница ему говорит:

"- Так королева безумна?...

И человек по имени Лусеро отвечает:

– Да. Увы, наша королева очень больна. Мы всей Испанией молимся о её скорейшем выздоровлении.

– Ах, святая Клара!
– восклицает мать-настоятельница и быстро-быстро читает молитву святой Кларе.

Когда она закончила читать, человек по имени Лусеро говорит:

– Нам неведомы планы Господни, матушка. Кто знает, может быть, королева ищет утешения в своём безумии? Может, безумием она себя спасает от этого грешного мира?... Молитесь матушка, - говорит он, - Молитесь за Хуану и за всю Испанию! Ведь Испанцы только что потеряли свою королеву. Мы все будем молиться за душу несчастной Хуаны".

– А потом?
– спросила София.

– А потом этот человек и матушка вышли из комнаты, прошли по коридору, прямо мимо меня. А я притаилась с ведром полным воды за большой вазой, в самом углу. Как же сильно у меня билось сердце, когда они прошли мимо! Если бы меня заметили, весь следующий месяц я была бы наказана постом и двенадцатичасовыми молитвами!

И Эрнеста шумно выдохнула. Обе подруги какое-то время молчали, а потом София сказала:

– А мне жаль королеву. Так просто сумасшедшими не становятся. Наверное, кто-то разбил ей сердце.