Чтение онлайн

– К сожалению, уже ничего, - виновато ответил доктор.
– Король умирает.

Деса обернулся и посмотрел на Лусеро. Лусеро был бледен словно статуя и молча стоял в самом углу комнаты.

– Всем выйти вон!
– вскричал Деса.

И доктора спешно попятились назад, покидая комнату. Лусеро тоже хотел было выйти, но Деса окликнул его и приказал плотно закрыть двери спальни. Когда в комнате не осталось никого, кроме двух инквизиторов и короля, Деса наклонился к самому уху умирающего и прошептал:

– Филипп, кто приходил к тебе?

Филипп, лёжа с полузакрытыми глазами, пытался что-то сказать, но слова не шли с его губ. Король приподнялся навстречу Деса и схватил инквизитора за плечи своими тощими руками.

– У нас мало времени, - раздался голос Лусеро.
– Это теперь не имеет никакого значения. Нам нужно как можно скорее убраться отсюда.

– Ты прав, - сказал Деса и заглянул в потухшие глаза Филиппа, - сейчас это не имеет никакого значения. Хотя, я догадываюсь, кто отравил его.

– Бумага, ваше высокопреосвященство, - сказал Лусеро, протягивая Деса свиток и чернильницу с пером.

Деса взял свиток и развернул его на груди умирающего. Обмакнув перо в чернильницу, он обратился к Филиппу.

– Подписывай!
– сказал ему инквизитор.

Но король был так слаб и немощен, что не удержал пера и тяжело опустив руку себе на грудь, застонал.

– Филипп, - снова позвал его Деса, - ты должен подписать, иначе мы окажемся на пороге войны!

Но Филипп, казалось, плохо понимал происходящее. Король протяжно вдохнул носом воздух и приподнявшись с кровати, припал к самой груди Деса. Он схватил немеющими руками распятие, висевшее у инквизитора на груди и прилагал все свои силы, чтобы дотянуться к распятию губами.

– Король хочет, чтобы вы отпустили ему грехи, - сказал Лусеро.

– Подпиши эту бумагу и я отпущу тебе грехи, - обратился к Филиппу главный инквизитор.

Деса хотел было отстранить от себя короля, но Филипп, не выпуская из рук распятия, протяжно мычал, мёртвой хваткой повиснув на шее инквизитора. На помощь Деса пришёл Лусеро и стал разжимать пальцы умирающего. Наконец, король, разжав занемевшие пальцы, бессильно рухнул на кровать. Деса снова поднёс к лицу Филиппа бумагу и взревел так громко, что у Лусеро перехватило дыхание:

– Подписывай, иначе ты отправишься прямиком в ад!

Эти слова подействовали на Филиппа и рассудок, казалось, вернулся к нему. Облокотившись на стену, король сел и взяв дрожащей рукой перо, вывел свою подпись на бумаге. Лусеро облегчённо вздохнул, Деса улыбнулся.

– А теперь, нам нужно убираться отсюда куда подальше, - сказал Деса.

Когда оба инквизитора оказались у самой двери, они услышали протяжный вой исходящий со стороны кровати, на которой они оставили умирающего. Затем, раздались громкие всхлипы.

Инквизиторы обернулись. Они увидели как Филипп, стоя на коленях посреди своей кровати, пытается дотянуться до ночного столика, на котором лежит большой деревянный крест. Должно быть, распятие принесли сюда доктора. Филипп тянулся к распятию что есть сил, но оно лежало слишком далеко от него. И от бессилия король заплакал. По его впалым щекам катились огромных размеров слёзы, глаза короля были полузакрыты и он что-то неразборчиво зашептал. Затем, Филипп посмотрел на двух инквизиторов, которые не двигаясь стояли поодаль и указывая на распятие своей тощей иссохшей рукой, стал протяжно мычать. В глазах короля читалось отчаянье; он плакал, вытирал слёзы своими худыми пальцами и его острые плечи вздрагивали от протяжных рыданий. Затем он скрестил руки у себя на груди и закатив глаза кверху, стал что-то невнятно говорить. В конце концов, Филипп предпринял ещё одну попытку и всем телом потянулся к распятию. Но тут силы его оставили и король с грохотом рухнул в проём между кроватью и ночным столиком.

– Должно быть, он себе кости сломал, - сказал Лусеро после некоторого молчания.

– Какая разница, - ответил Деса, - он всё равно уже мёртв.

Двое инквизиторов вышли из комнаты и спешно покинули дворец Каса-дель-Кордон. В сопровождении двух десятков стражников, Деса и Лусеро ехали в экипаже, который во весь опор мчался по дороге, ведущей в Толедо.

Глава 34. Посланник инквизитора

Фердинанд видел, как у дворца остановилась карета. Он ту же направился в сторону парадных дверей, которые слуги держали сейчас раскрытыми. Заслышав лёгкие шаги своей дочери и шорох её платья, Фердинанд улыбнулся.

– Отец!
– воскликнула Хуана и бросилась старому королю на шею.

– Хуана, моя Хуана, - ласково сказал Фердинанд, крепко сжимая дочь в своих объятиях.

– Я думала, что больше никогда тебя не увижу, отец!

И Хуана уткнулась своим носиком в комзол Фердинанда.

– Как ты могла так думать, Хуана. Ты ведь знаешь, что ты моя маленькая любимица. Неужели я бы позволил этому случиться, неужели ты думала, что я не искал тебя всё это время?

– Ах, отец!
– вздохнула Хуана и только крепче обняла старого короля. Затем она спросила: - Скажи, что случилось с Филиппом?

– У него был брюшной тиф, - ответил Фердинанд и замолчал.

– Это всё?
– спросила Хуана удивлённо.

– Это всё, - кивнул Фердинанд. Было видно, что ему не очень хотелось отвечать на вопросы дочери, - Твой муж не пал на поле битвы, не совершил великого подвига, а просто умер, как умрёт большинство из нас: внезапно и незаметно.

Хуана молчала. Она отступила от отца на шаг и повернулась к нему спиной. Фердинанд знал, что его дочь сейчас полна горестных чувств и переживаний. Он видел, как подёргиваются плечики Хуаны от сдавленных всхлипов и уже было протянул руку навстречу дочери, чтобы обнять её, но в последний момент передумал. Фердинанд постоял так некоторое время решая, стоит ли ему сейчас что-то говорить. Но ни одно слово не было подходящим и старый король молча вышел во двор, прикрыв за собой дверь. Хуана осталась наедине со своими мыслями. Её осовобождение из монастыря стоило жизни её мужу. Их брак вряд ли можно было назвать счастливым, но Филипп был всё-таки её мужем. От него Хуана родила пятерых детей и шестой ребёнок, зачатый в их доме, который был полон когда-то радужных надежд, должен был скоро родиться. Филипп предал её, отобрал у неё всё, но Хуана помнила и те времена, когда они только встретились и были безумно влюблены друг в друга. Будь Филипп жив, Хуана бы никогда не простила его, но он мёртв - и прощение было ему даровано.

Этим же вечером во дворец Каса-дель-Кордон прибыл посланник от главного инквизитора.

– А где же сам Деса?
– с ухмылкой спросил Фердинанд, принимая посланника в своём кабинете.

– Главный инквизитор просил его извинить, - твёрдым голосом ответил посланник, - у него наметились кое-какие неотложные дела.

«Кто бы сомневался, - подумал про себя Фердинанд, - этот трус Деса, должно быть, сейчас до смерти напуган произсходящим. Мало того, что план их сговора с Филиппом стал мне известен, так ещё и его главная пешка вышла из игры». А вслух Фердинанд сказал:

– Да-да, конечно. У главного инквизитора столько дел, что трудно себе представить, как он со всем этим справляется.

Посланник согласно кивнул. Затем он достал из внутреннего кармана своей мантии бумагу и положил перед Фердинандом.

– Это письмо просил передать вам Диего де Деса.

– И что там?
– спросил Фердинанд, зная, что письма от Деса не могут предвещать ничего хорошего.

– Понятия не имею, - пожал плечами посланник.
– Деса просил передать его вам лично в руки и как можно быстрее.