Чтение онлайн

– Ах, - сказала Эрнеста, - что ты знаешь о разбитом сердце? ты ещё слишком юна! Пойдём лучше к реке и половим лягушек.

И обе побежали к реке Дуэро, которая с одной стороны огибала город Тордесильяс.

Глава 30. Клятва

– Вот и завтрак, ваше величество, - сказала монахиня, внося в комнату огромный серебряный поднос с фруктами и хлебом.

Но Хуана не сдвинулась с места, она продолжила сидеть у окна с отрешённым видом и казалось, не слышала, что к ней обратились. Когда монахиня ушла, Хуана почувствовала как чья-то рука легла ей на плечо. Королева обернулась. Прямо перед ней стояла мать-настоятельница. Это была женщина лет пятидесяти, в чёрной монашеской рясе, с белым чепчиком на голове и крошечными глазами, над которыми нависли густые брови с прорезями седины.

– Поешьте всё же, - сказала мать-настоятельница Хуане. Но видя, что та не собирается вступать с ней в какой бы то ни было разговор, добавила: - Если вы заморите себя голодом, на то воля божья. Но если от голода умрёт ваше дитя, ещё до того как оно родится, страшный грех ляжет на ваши плечи!

Сказав это, мать-настоятельница сделала крёстное знамение на своей груди.

Хуана, словно очнувшись от услышанных слов, встала и подошла к столу на котором оставили поднос с завтраком. Не говоря ни слова, она отщипнула несколько виноградинок себе в ладонь и стала с упоением их жевать.

– Уже лучше, дитя моё, - сказала мать-настоятельница и хотела было ещё что-то добавить, но через долю секунды над ней нависла фигура Хуаны с десертным ножом в руках. Мать-настоятельница громко вскрикнула, а Хуана, вплотную подойдя к ней, сказала:

– Если это выйдет за стены монастыря, я перережу тебе горло. Если Филипп узнает, что у него вскоре должен родиться ребёнок, я пережу горло не только тебе, но и всей вашей пастве!

– Умоляю, положи нож на место, - прохрипела мать-настоятельница, - Ты не ведаешь, что творишь...

– Пусть все грехи мира лягут на мои плечи, но дитя у меня не заберут! Больше не заберут. Если ты хоть кому-то проболтаешься, моя рука не дрогнет когда я рассеку тебе горло... Говорят, я безумна. Да, я безумна! Очень опасно играть с безумицей. Клянись, что ты никому не скажешь, что я жду ребёнка!

– Но это вскоре станет любому заметно, - хрипло сказала настоятельница.

– О, нет! Об этом никто не узнает и ты будешь отвечать своей головой за сохранность нашей маленькой тайны. А когда мой малыш родится, ты всем скажешь, что его подбросили и ты нашла его у дверей монастыря. Ты будешь лично за ним присматривать и запомни: если мой муж узнает об этом ребёнке, я с огромным наслаждением пущу тебе кровь из горла. Клянись, что ты никому не скажишь и унесёшь эту тайну с собой в могилу!

– Я никому не скажу, - испуганно залепетала настоятельница.

– Богом клянись!
– крикнула ей Хуана.

– Клянусь богом, я никому не скажу и унесу эту тайну в могилу. Клянусь богом!
– взмолилась женщина.

После того, как Хуана получила клятву, она отступила на шаг назад и сказала:

– С этого момента, ты запретишь кому бы то ни было подниматься на этот этаж. Весь этаж будет отдан в моё распоряжение. Только ты сможешь приходить сюда и видеть меня. Ты будешь приносить мне еду и выполнять все мои поручения. Может быть, я и заперта в этой тюрьме, но я всё ещё королева!
– сказав это, Хуана высоко вздёрнула подбородок и испытывающе посмотрела на настоятельницу.
– Тебе всё понятно?

– Да, ваше величество, - негромко сказала настоятельница и поклонилась.

– Как тебя зовут?
– немного смягчившись, спросила её Хуана.

– Долорес, меня зовут Долорес, ваше величество, - сказала настоятельница и голос её совсем поник.

– Прекрасно, Долорес, - сказала Хуана, - надеюсь, мы подружимся. А теперь оставь меня одну, я устала.

Настоятельница поклонилась и ни говоря больше ни слова, спешно вышла из комнаты.

Глава 31. Нежданный гость

Город Бургос, Кастилия.

Во дворце Каса-дель-Кордон, что на площади Кордон, шло очередное празднество. Когда-то этот дворец принадлежал Изабелле и Фердинанду, но теперь в нём распоряжался Филипп и все комнаты были наспех переделаны на вкус нового правителя: портреты кастильских королей убраны с глаз долой, ковры свернуты и спрятаны в подвалы, а цветы, которые были посажены ещё самой Изабеллой, слуги вынесли на ближайшую помойку. Прошло полгода с момента заключения Хуаны в монастырь и за эти полгода Кастилия пришли в ужасный упадок: по всей округе не велось никакого строительства, а королевская казна, оказавшаяся в руках Филиппа, быстро пустела. Но Филиппа это мало расстраивало: каждую ночь он пил и веселился, а делами, которые наводили скуку на юного короля, занимался Диего де Деса.

И пока во дворце витал аромат терпкого вина, на улицах Кастилии пахло жжёным, - Деса неустанно разводил костры, в которых инквизиторы жгли испанских подданых.

Сентябрь в Бургосе 1506 года выдался холодным и пасмурным и Филипп предпочитал проводить всё свободное время в банкетном зале своего дворца. Вот и сейчас, он сидел на широкой софе у самого камина, а на коленях у него сидела молодая француженка по имени Жанна. Жанну доставили в королевский дворец больше месяца назад, когда французский корабль, направляющийся с поручением к берегам Вест-Индии, потерпел крушение в штормовом море. Находящаяся неподалёку испанская эскадрилья, пришла тонущему судну на помощь. В ту ночь многих удалось спасти; в числе спасённых была и красавица Жанна, которую вместе с остальными французами доставили во дворец к Филиппу. И поскольку Франция и Испания вели между собой необъявленную войну, французов привели к королю в качестве пленных. Но Филипп, завидя юную Жанну, оказал пленным самый дружественный приём, а молодую красавицу сразу отвёл к себе в спальню. На следующее утро король объявил во дворце, что Жанна теперь является его невестой, чем вызвал радостное ликование французов и горестое испанцев.

– Как жаль, что ты женат, Филиппэ, - сказала Жанна томно вздыхая.

– Ах милая, - ответил пьяным голосом Филипп, - ты ведь знаешь, что нам королям неведомы браки по любви. Вот и я должен нести это бремя, женившись не только слишком спешно, но и ещё совершенно невыгодно: кому понравится жить с сумасшедшей?

– Твоя жена и правда сумасшедшая, Филиппэ?
– спросила Жанна и положила свою голову ему на плечо.

– Да, это правда, она сумасшедшая, - ответил Филипп.
– Но забудем о ней. Теперь ты - моя королева!

– О, mon amour, как бы я хотела, чтобы наше счастье длилось вечно!

– Оно будет длиться вечно, не сомневайся, - сказал ей Филипп и крепко обнял девушку за талию.

– Mon amour, - сказала нежно Жанна, - Je t'aime, un peu beaucoup! Et toi, tu m’aimes un peu?*

– Говори, Жанна, говори!
– и Филипп стал страстно целовать девушке шею, - Я не понимаю ни слова, но когда ты говоришь, это сводит меня с ума...

Они предавались сладостным объятиям и поцелуям, пока в дверь зала громко не постучали.

– Убирайтесь ко всем чертям!
– недовольно крикнул Филипп, продолжая покрывать шею девушки жаркими поцелуями.

– Филипп!
– раздался мужской голос по ту сторону закрытых дверей.

– Я же сказал, я занят, - недовольно прошипел Филипп, ослабляя шнуровку корсета на груди своей любовницы.

Но вдруг Жанна громко вскрикнула и Филипп в нерешительности остановился.

– Кто это, Филиппэ?
– спросила испуганным голосом Жанна.