Чтение онлайн

Последние начали шарахаться от Амарими уже через полчаса после окончания погрузки. Шоуки было всё равно, как правильно называются все эти верёвки, узлы, деревянные детали, и даже правый и левый борт, а вот принц жаждал знаний. И отмахнуться от него под предлогом работы не выходило — ждали прилива, чтобы сняться с места, и вся подготовка к плаванью была закончена. Шоуки пока ходил за принцем, контролируя его, чтобы тот не полез куда не надо. На мачту, например. Или за борт.

Над причалами кружили чайки, толи плача то ли смеясь, старались урвать что-то среди грузов, перемещаемых туда-сюда с лодок и кораблей на баржи и телеги. Или наоборот. На душе было странно. Наверное, только теперь, на слегка покачивающейся деревянной палубе он начал осознавать что покидает родину. Пусть он не успел толком попутешествовать по Благословенным Землям, и видел только малую их часть, обычаи этих земель были ему знакомы и понятны. В какую глухомань не заберись, люди будут одеваться так же, говорить на том же языке, да есть ту же пищу. Ну, и то и другое и третье может маленько отличаться, где узором, где выговором, где чаще используемой приправой…

Не суть важно. Это были его земли. А там были болота, горы и города, о которых он не знал почти ничего. И настигшее его во дворце обучение хоть и пролило свет на некоторые традиции севера, но по сути только всё запутало. Дикари? Так о них говорили часто. Но дикари — и с такими сложными традициями, да даже — обеденной утварью! Они живут в бедных землях среди болот и гор? А сложная система займов, торговли, распределения плодородных земель?

Опять же, купцы проезжающие через Тростниковую Долину были… просто купцами, даром что в других одеждах да с немного непривычными чертами лиц.

Задумавшись, Шоуки едва не пропустил момент, когда принц попытался запрыгнуть на лебёдку, которой опускали в нижний трюм грузы и лошадей, загоняя их в специальную клетушку. Поймал за пояс, не давая сорваться с места да посмотрел с неодобрением.

— Да ладно тебе, — Амарими повернулся, глянул на друга через плечо.

— Учитель подробно расписал мне что и в какой последовательности от меня отрежут, если с тобой что-то случится, — Пояснил Шоуки мрачно. — Поэтому если решишь навернуться в незакрытый люк да до самой-самой нижней палубы, то потом, очень прошу, делай вид, что у тебя ничего не сломано.

— Эх… — принц вздохнул. — Да всё я понимаю. Просто, во время плаванья уже не до веселья будет.

— Это почему? — удивился Шоуки, отпустив вроде как посерьёзневшего принца.

— Одарённые плохо переносят своё первое плаванье через Круглое море. Ты не знал? Я думал, Тамай тебе расскажет. Он же плавал… вроде. На севере точно был, я знаю!

Шоуки, чуть нахмурившись, покачал головой.

— Может, он тогда через перешеек ездил? — предположил Амарими.

Да наверное, просто забыл, занятый другими мыслями. Шоуки невольно сжал кулаки, мечтая о том дне, когда станет сильным настолько, чтобы втоптать кое-кого грязь на тренировочной площадке.

***

Когда вышли в море, ничего особенного не произошло. Корабль чуть покачивался, поскрипывал, огибая мыс, ветер похлопывал парусом. Даже принцу вскоре надоело наблюдать за удаляющейся землёй, и он соизволил уйти в надстройку на ужин с госпожой послом. Шоуки покараулил до самой темноты, проследил, что принц улёгся и заснул, и только тогда, прислонившись к переборке, начал осторожно перебирать свои вещи. Их было мало, статус телохранителя не предполагала смены нарядов даже на больших торжественных событиях, так что и её было всего несколько смен, да тёплая шерстяная накидка. Но его интересовали сейчас кувшинчики с растворителем, в эту самую накидку завёрнутые дополнительно.

Он определённо хотел стать сильнее, и особый жемчуг Утонувшего Острова такую возможность предоставлял. Хоть об этом учитель позаботился, да предупредил о неприятных последствиях поглощения растворённых жемчужин. И пока никаких обещанных принцем трудностей не наблюдалось, Шоуки решил начать усиление своего духовного сосуда.

Поблёскивающая жемчужина булькнула в кувшинчик с резко пахнувшей жидкостью и сразу же зашипела, да так бодро, что он прикрыл горлышко пробкой, боясь, что полетят брызги. Поднёс кувшин к уху, слушая злое шипение и побулькивание, и даже наблюдал своим “пронзающим взором” как жемчужина усыхает, передавая свои странные свойства окружающей жидкости.

Но вот вроде растворилась. И шипения не слышно, зато в кувшинчике будто плещется жидкий металл. Шоуки сел поудобнее, вдохнул, выдохнул, и вытащив пробку, в один глоток опустошил кувшинчик, запрокинув голову.

Вязкое и какое-то маслянистое зелье, отдающее чем то гадостным холодным комом рухнуло в желудок, расплескавшись в нём и почти сразу вызвав приступ слабой тошноты. Но Шоуки только выпрямился, отложил пустую тару, да сложив пальцы особым образом, погрузился в медитацию.

Реакция пошла почти сразу — жидкость в желудке нагрелась, приобретая всё больше схожести с металлом, и начала… просачиваться куда-то сквозь материальное тело. Чувство было такое, будто этими каплями начало покрывать духовный сосуд, и их оставалось только впитать, пока они не стекли вниз и не исчезли. Это было не так сложно, на самом то деле. Просто болезненно — начал ныть и духовный сосуд, вбирающий в себя горячие капли. Шоуки не торопился — сперва. Пока не понял, что тошнота нарастает, мешая сосредоточиться. Да ещё и покачивания палубы начали пробиваться через его медитативную отчуждённость, добавляя неприятных ощущений. Суть процесса Шоуки уловил, и теперь прекрасно понимал, что должен усвоить весь раствор до последней капли, удержать в себе. Он не хотел отказываться от находящейся в руках силы — тем более, из-за того что его стошнило не вовремя.

Духовный сосуд страдал расширяясь. Удерживать нужный ритм дыхания становилось всё тяжелее — несколько раз желудок начинало сжимать спазмами, кислый комок поднимался к горлу, но Шоуки держался. Он слышал как мимо его места, к лестнице наверх то и дело проходили кариты, должно быть, качка тяготила и их желудки.

Когда оставалось поглотить последние капли раствора, Шоуки уже всерьёз подумывал бросить это дело, и скорее бежать наверх. Слишком дурно было, разболелась голова, всё время приходилось судорожно сглатывать слюну, а удержаться в необходимом для медитации состоянии было почти невозможно. Так что он буквально затолкал в свой сосуд последние капли раствора, подорвался на ноги и рванул наверх, буквально повиснув на борту.

Ох, как его полоскало… Немного придя в себя и начав снова воспринимать окружающее, Шоуки обнаружил, что страдает тут не один такой. Рядом висел совсем серый в лунном свете принц, по другую сторону — несколько старших каритов и даже молодой морячок. Другой моряк со скучающим выражением лица зачерпывал из бочёнка какого-то отвару, да подавал страждущим. Удержать в себе отвар удалось со второй попытки, но после него немного полегчало, и Шоуки сел на палубу у колеса укрытой тканью повозки, собирая мысли в кучку. Чуть погодя рядом примостился страдающий принц.

— Видишь? — спросил он. — Половина отряда… И даже пара моряков страдают.

— Почему мы тогда не поехали… по перешейку? — спросил Шоуки тоскливо. Как ему принимать раствор если в этом проклятом море так худо?!

— Долго, — пояснил Амарими. — Перешеек сильно загибается на восток, ты карту видел? Как половина круга… Да и нет там ничего кроме скал, пляжей, да маленьких рыбацких деревень. Тот ещё путь, верхом то. А на корабле можно дойти до реки Бурлящей, по ней подняться к семи водопадам, а оттуда уже и до столицы северных земель какой-то день пути.

— Да, пожалуй, — Шоуки припомнил карту, и вынужден был согласиться. Быстрее пересечь море, круглое как тарелка, поперёк, чем ехать по краешку. — Но от чего так худо-то? Из-за Молота Прародителя?

— Наверно, — кивнул принц задумчиво.

— А вы знаете, мальчики, что на севере это море называют Лунным? — раздалось с боку. Не так томно, как обычно, но Шоуки, к плечу которого прильнули, шарахнулся, едва не повалившись на принца.

Называется, расслабился, упустил контроль над окружающим. Впрочем, Шиинна тоже выглядела не слишком хорошо. Волосы растрепались, глаза запали.