Чтение онлайн

И тогда он подумал, почему бы не миновать звезду коротким гиперпрыжком? И продолжать полет по другую сторону? Идея выглядела простой. Как до неё никто не додумался раньше? Наверное никому не требовалось держать на векторе восемь бортов из девяти.

Правда гравитация звезды все равно оказывала влияние, но уже не на курс, а на разгон и торможение, добавляя примерно километр в секунду скорости при движении к звезде, и забирая обратно этот бонус на другой стороне системы. Мелочь, которую, однако, следовало учитывать. Чтобы все корабли прыгнули в нужное место в одно время, влияние звезды требовалось компенсировать, причем компенсация имела плавающее значение. Кроме того, следовало рассмотреть множество сценариев действий противника и развития событий, а корабли нуждались в синхронизации действий, так как сигнал между первым и последним бортом на векторе шел больше восьми часов.

Задачка не из простых. Чтобы её решить Стини собрал лучших тактиков, навигаторов и программистов эскадры и вместе с ними разработал подробный план, учитывающий множество нюансов; с четкой задачей для каждого корабля при каждом сценарии в каждый момент времени при различном местоположении.

Наверное впервые в жизни он испытал удовольствие от интеллектуальной работы, но через трое суток, килограммов высосанных леденцов со стимулятором и выпитых литров кофе он получил свой шедевр.

Новую тактику он называл карусель. Теперь каждый корабль разгонялся шестьдесят часов до двух тысяч четырехсот километров в секунду, шел по баллистике больше месяца, совершая короткий прыжок возле Эму, а когда оказывался на другом конце системы тормозил на протяжении еще шестидесяти часов. После выхода в ноль он с небольшим разгоном прыгал к Новой Австралии, проводил профилактику и отправлялся на исходную, где заправлялся от танкера.

Таким образом на векторе всегда находилась восемь кораблей из девяти.

Что ж, Стини сорвал джек-пот, вернее получил возможность сорвать джек-пот. Патрульный корвет ворвался в систему Эму с вектора Волчицы на скорости две с половиной тысячи. Он сообщил о прибытии в систему Адонис вражеской эскадры и большого каравана транспортных судов. К сожалению собственный крейсер Стини только-только начинал разгон и не успевал к веселью.

Судя по сообщению корвета эскадра к Волчице явилась крупная — целых семь боевых кораблей, но Стини больше заинтересовали транспорты. Их целью могла быть эвакуация системы или восстановление орбитальной инфраструктуры, но они вполне могли оказаться элементом более сложной боевой операции, предусматривающей развертывание боевых станций. О них сведений поступало немного. Всё что сообщало командование это малая заметность станций и возможность вести огонь на уровне крейсера. Был серьезный риск нарваться на западню с эшелонированной обороной.

Стини, однако, долго не думал. Он мог вызвать подмогу и ждать, выбросив в мусорную корзину все планы и приготовления. И упустив единственный шанс проявить себя, почти наверняка распрощаться с карьерой. Или мог приказать эскадре подождать пока разгонится флагман. И опять же упустить шанс.

Лишь одно мгновение и одни вздох Стини уделил сожалению, что не сможет лично принять участие в операции. И более не медлил. Он остановился на одном из вариантов действия под названием «удар растопыренными пальцами» и подал капитанам кодовый сигнал. А потом связался с заместителем, которому предстояло открывать действие.

— Наведи там шороху, Корвин! — напутствовал Стини. — Поднимите дичь из травы. Но не атакуй сразу, лишний час или два дрейфа ничего не решат. Разберись с обстановкой, а потом наноси удар. Разнесите там все, до чего дотянитесь.

Монархисты наверняка заметили уходящий патрульный корвет и посчитали карты. Их ждал сюрприз. Потому что эскадре не требовалась подготовка и длительный разгон. Получив кодовый сигнал, корабли провели небольшие коррекции, добавив заодно к скорости еще пятьдесят-шестьдесят километров в секунду и только тогда прыгнули в гипер.

Точка Вильгельм находилась посреди пустоты, как и дюжина других точек, обозначенных флотскими кодами на случай внезапных рандеву. Эта отличалась лишь тем, что здесь скудные лучи коричневого карлика Киви отражались в структурных элементах стандартного завода по производству тюбингов. Роботы, оснащенные небольшими ракетными двигателями и множеством манипуляторов, собирали из модулей нечто похожее на корпус корабля. Это можно было бы принять за обычную верфь, вот только рядом не имелось ни производства панелей контура, ни стапелей, где монтировали бы на корпуса разнообразное оборудование, ни складов с компонентами, ни обитаемых станций для операторов и инженеров. Да и собираемая конструкция выглядела слишком короткой, имея при этом слишком большой диаметр. Она больше походила на огромный жестяной барабан, чем на корпус корабля. И этот барабан просто висел в пустоте в пятидесяти миллионах километрах от коричневого карлика.

Ещё одной странностью являлось отсутствие в системе Киви добывающих комплексов. Коричневый карлик не имел в окрестностях диска из пыли и крупных обломков. Древняя космическая катастрофа сорвала большую часть вещества из гравитационных объятий центрального светила, что так и не стало звездой. Поэтому сырье для производства доставлялись из астероидного пояса Ириса. То есть, материалы перемещали через гиперпространство, что редко практиковалось в кораблестроении поскольку увеличивало издержки.

Обычно в необитаемых системах, к тому же лишенных ресурсов, производство не разворачивали, но для Киви по какой-то причине сделали исключение.

— Автономная станция? — предположил Демарсен. — Что-нибудь вроде нашего Скальда, только побольше.

— На корпусе нет ни одного шлюза или хотя бы выхода для кабеля, — возразила Марта Монаган. — Даже креплений для периферии нет.

— Если не считать небольшого стыковочного узла на торце, — тем не менее настаивал Демарсен.

Действительно на одном из торцов «барабана» ровно по центру расположился стыковочный узел. Это. однако, был глухой узел, предназначенный для жесткой сцепки и перекачки топлива. Такие использовали буксиры и танкеры.

«Нибелунг» висел всего в паре километров от конструкции. Приборы транслировали изображение на большой экран кают-компании, что позволяло обсуждать увиденное, например, за обедом.

— Такую штуковину было бы сложно переправлять сюда целиком, — сказала Марта, попивая кофе из специальной чашки для невесомости. — Она не поместится ни в один грузовой корабль. Разве что в те громадины, что перевозят заводы.

— Но почему бы не доставлять сюда готовые компоненты? — спросил Ивор. — Тюбинги проще изготавливать на орбите Крайтона.

— Это привлекло бы внимание, — предположил начальник контрразведки Эшли Ларкин. — Любой шпион заинтересуется необычным заказом, а по кривизне тюбингов можно рассчитать общую геометрию конструкции. В то время, как первичные материалы могут поставляться для сотен различных изделий.

— Возможно, — согласился Ивор. — Однако, даже наблюдая геометрию воочию, я ума не приложу, что это такое будет. И кроме того, Эшли, почему в таком случае наняли компанию с Крайтона, а не прислали проверенных людей с Барти?

Несколько месяцев назад инженерный отдел Адмиралтейства заключил договор с местным производителем корабельных систем. В подробности не посвятили ни Ивора, ни Маскариля. Возможно Лосано таким образом давал им осознать их место в иерархии принятия решений. Чуть позже с почтовой капсулой пришли рабочие чертежи конструкторского бюро Джонсона и программы для производства объекта. И вот местная компания «Орбитальный монтаж и строительство» развернула в нужном месте пространства завод и прислала рой сборочных роботов. Рабочие по всей видимости не знали подробностей. Было бы странно держать проект в тайне от собственных военных и раскрывать детали местным. Война требовала полной секретности. Все помнили, как пал Квиринал из-за регулярного проведения парадов.