Чтение онлайн

«Все, что делает вас предсказуемым, вас убивает» — высказался когда-то давно по этому поводу Маскариль.

— Думаю, это топливный бак, — неожиданно предположила Монаган.

Ларкин посмотрел на не с интересом.

— Топливный бак? — удивился Ивор. — В такой глуши куда проще заправляться от танкеров, чем держать бак посреди пустоты. И если даже ставить бак для резерва его бы сделали сферическим. Это оптимальная форма.

— Я думаю, это сбрасываемый топливный бак, — сказала Монаган.

Сбрасываемые баки не были диковинкой. В прежние времена в центральных мирах их использовали для разгона разведывательных кораблей. Обычно баки выполняли в форме длинных цилиндров, которые крепились вдоль бортов, подобно тому, как меньшие аналоги подвешивали под крылья шаттлов, ботов или атмосферников. Заодно они защищали команду от радиации и ударов метеоритов. Позже от них повсеместно отказались из-за сложной логистики.

— Конструкция слишком массивная и в единственном экземпляре, — с сомнением произнес Ивор.

— Я думаю, этот бак не для крепления вдоль борта, он носовой.

— Хм. Это не лишено смысла. Но его диаметр подойдет только для самых крупных грузовиков. Он метров пятьдесят в диаметре.

— Шестьдесят, — уточнила Монаган. — Я подсветила радаром и вычислила.

Марта слыла королевой топологии, а уж примитивный цилиндр могла обсчитать не напрягая извилин.

— Давай поспорим на ужин, — предложил Ивор.

Он ничего не терял, так как все равно собирался пригласить Марту. А уж оплатить ужин мог любой из них. Но игра придавала изюминку отношениям.

— Согласна, — сказала Марта.

— Ждать ответа не долго, — сказал Ивор. — Согласно приказам прибытие состоится через два часа.

— Полагаете, конструкция связана с гостем, сэр? — удивился Демарсен.

— Не исключено.

Именно ради встречи «Нибелунг» вылетел в систему Киви. Адмиралтейство в секретной депеше потребовало расчистить определенный сектор системы от любых кораблей. По этой же причине «Нибелунг» висел в точке Вильгельм рядом с заводом. Им предписывалось наблюдать за режимом и вмешаться, если то-то пойдет не так. Но никаких подробностей: что за гость, какова цель визита, к чему такая секретность?

Коричневый карлик, названный то ли в честь птицы, то ли в честь фрукта, располагался всего в полутора световых годах от Ириса. Тем самым он оказался удобен для тайных учений или рандеву. Возле Крайтона постоянно отирались торговцы из множества миров, сам Крайтон и его космические станции наверняка переполняла агентура противника. Любое движение королевского флота или усилия дипломатического корпуса становились известны генералу. Транзит через Киви затруднял гипотетическим шпионам слежку, не давая точно определить, откуда кто прибыл или куда направился. А значит, Служба королевских лоцманов могла направлять сюда корабли, прокладывая маршрут через секретные объекты «Астропоиска».

Ради секретности «Нибелунг» прибыл сюда один и висел в полном одиночестве, если не считать здоровенного непонятного цилиндра и завода по выпуску тюбингов. Насколько знал Ивор, все работники «Орбитального монтажа и строительства» получили оплачиваемые отпуска, а сборочные роботы собрались на зарядной станции. Производство остановили якобы на профилактику.

Мало того, начальник штаба Фармер устроил съемочной группе мисс Нейтан экскурсию по совершенно секретному фрегату лишь бы она не напрашивалась в рядовой рейс «Нибелунга».

— ОКП вызывает капитана, — раздался голос Томкинса по громкой связи. — Фиксируем работу маршевых двигателей в северном секторе.

По уставу его сейчас можно было называть и капитаном, и командором. По должности или по званию. Ивор активировал гарнитуру.

— Это Гарру. Через минуту я буду на мостике.

Марта сунула чашку с недопитым кофе в бокс и отправилась следом. Ожидание закончилось. Впрочем гостю еще предстояло торможение и Ивор собирался узнать, как долго оно продлится.

— Командор на мостике! — крикнул морской пехотинец.

— Всё в порядке? — спросил Ивор вахтенного офицера.

— Да, сэр, — ответил тот.

— Отлично. Я принимаю командование кораблем.

— Мостик ваш, — передал власть вахтенный офицер.

— ОКП, доложите обстановку.

— Вектор входа… ну похоже это вектор с объекта Хауленд.

Ивор сжал зубы. Излишняя секретность не позволяла ему рассказывать о находках «Астропоиска» даже самым проверенным офицерам. Режим секретности мешал работе. Вот и теперь, начальник ОКП получил под роспись секретные параметры вектора входа без каких-либо объяснений, что это за объект и где расположен. Выглядело всё довольно глупо, так как Томкинс без труда смог сложить два и два, но повинуясь дисциплине, не задавал вопросов и не делился догадками.

— Скорость… четыре тысячи двести.

— Четыре тысячи двести километров? — уточнил Ивор.

— Точно так, сэр, — ответил Томкинс и добавил: — Похоже наш рекорд превзошли.

Рекорд скорости «Нибелунг» и его спутники из Черной эскадры установили, когда пересекали Малую пустошь, пытаясь поспеть к генеральному сражению при Хильди. Опытным путем выяснилось, что идея летать на столь высоких скоростях так себе — не лучшая, что приходила Ивору в голову. Основная проблема заключалась в том, что на бешеной скорости почти невозможно сражаться. Корабль абсолютно лишен маневра и способен вести огонь только в очень узком секторе. Про отсутствие топлива для торможения и говорить не приходится.

Однако в использовании высоких скоростей для некоторых специальных задач, как то курьерская служба, доставка важных людей или переброска флота на другой театр действий, смысл как раз имелся.

— Он наверняка использовал для разгона сбрасываемый бак, — подумал вслух Ивор.

— А значит наш «барабан» скорее всего выполняет ту же функцию, — заявила Монаган. — И раз уж я угадала на счет бака…

— Да, баронесса, мы навестим один из лучших ресторанов Крайтона, как только выкроим время, — пообещал Ивор. — Томкинс, как долго они будут тормозить?

— Корабль производит торможение на пятнадцати метрах в секунду за секунду. При таких параметрах ему потребуется… семьдесят восемь часов. Но это до полной остановки, сэр, чего делать совсем не обязательно. Если он намерен снизить скорость, провести коррекцию и прыгнуть к Крайтону, времени потребуется меньше. Скажем, при торможении до тысячи, это меньше шестидесяти часов.

— В любом случае уйма времени.

— И пространства тоже, — добавила Монаган. — Теперь понятно зачем им такой большой сектор, свободный от кораблей и астероидов. Почти шестьсот миллионов километров это самый большой тормозной путь, не считая нашего у Хильди, но мы все же тормозили на одном же и попутно сражались.