Чтение онлайн

— Тогда готовься исправлять их ещё три года, — говорю я, ставя пустой стакан на землю.

Мир опасно кренится влево. Чёрт. Я пьянее, чем думал. Нужно сбавить темп. Пьяный Джулиан ни о чём не думает и говорит всё, что в голову взбредёт. Я стараюсь держать его взаперти как можно дольше.

Максвелл ставит меня ровнее.

— Если ты вообще доживёшь до конца этих трёх лет.

Я бросаю на него взгляд из-под лба, а он театрально хватает себя за горло, делая вид, что задыхается.

— Ха-ха, — закатываю глаза.

— Я просто говорю, что для гинеколога мало уметь держать скальпель в руках. Надо ещё медицину выучить, брат.

Я ищу Ашера в темноте заднего двора, надеясь на ещё одну затяжку.

— Тяжело всё это держать в голове. Я никогда не был силён в учёбе.

— Похоже, тебе пора искать репетитора.

Я кривлюсь и качаю головой.

— Ещё четыре месяца, и тебя перестанут водить за ручку, Джулиан. Ты останешься один. Больше никто не будет проверять твои записи и назначения, чтобы убедиться, что ты всё не запорол. Со второго года никто за тобой так пристально не следит.

— Я знаю.

— В гинекологии некогда лезть в протоколы, когда всё уже началось. Экстренные ситуации случаются быстро, и если ты не помнишь порядок действий, кто-то может умереть. Дети могут умереть.

— Я знаю! Чёрт. Ты ещё не преподаватель. Хватит читать мне лекции.

Максвелл пожимает одним плечом.

— Кто-то должен это делать.

— Эй, Сантини! — раздаётся рядом голос Ашера.

Я оборачиваюсь, и он протягивает мне вейп.

— Спасибо.

— Мне надо знать, что у тебя с Роуз?

Я кашляю, выдыхая дым.

— Что?

Он приподнимает бровь.

— Да ладно тебе. Подвозишь её, вступаешь в конфликты из-за неё... Вы вместе?

Я возвращаю ему вейп.

— Нет. Она меня терпеть не может.

Рядом Максвелл фыркает. Я бросаю на него вопросительный взгляд, но он ничего не отвечает.

— Ты уверен? — Ашер откидывается назад. — А то у меня с ней как-то всё не клеится.

Я и сам заметил, что Ашер давно положил глаз на Грейс, даже если она этого не замечает. Либо он слишком медлителен, либо у него вообще нет подхода.

А может, она просто не заинтересована.

Мне этот вариант нравится больше всего.

Она слишком хороша для него. Слишком хороша для всех нас. Эта застенчивая улыбка, проницательный ум, тихая доброта — ей нужен кто-то по-настоящему достойный.

Господи. Что это со мной? Она что, наложила на меня какое-то заклинание?

Отмахиваясь от этих мыслей, я бросаю на Ашера взгляд.

— Может, дело не во мне, а в тебе? Если я правильно помню, её первое впечатление о тебе сложилось, когда она случайно услышала, как ты говорил, что хочешь, чтобы она отсосала тебе.

Он отмахивается, и его рука размывается в моём затуманенном восприятии.

— Все знают, что я просто болтаю. — Он качает головой. — Ладно, если ты говоришь, что между вами ничего нет, я тебе верю. — Потом подмигивает. — Рано или поздно я найду ключик к её сердцу.

Когда я впервые встретил Ашера, думал, что он полный придурок, но потом оказалось, что у него есть и другая сторона. Он знает, как выглядит со стороны, когда несёт такую чушь, но это не имеет ничего общего с его поступками — заботливым отношением к пациентам, врождённым чувством справедливости, готовностью заступиться за тех, кого несправедливо обошли. Он ведёт себя как бабник, но как-то пьяно признался, что после того, как год назад его бросила невеста, он ни с кем не был. Ашер — нормальный парень, но сейчас я его ненавижу.

Никакие алкоголь и трава не спасают меня от этой мысли. В замедленной съёмке в голове крутится ужасный фильм: Грейс улыбается Ашер, расстёгивает ему джинсы и медленно опускается на колени. Грудь прожигает жгучая ревность, и я зажмуриваюсь, пытаясь вытеснить это видение чем угодно.

Где-то внутри просыпается зверь, зарычавший от такой боли. Я никогда раньше не чувствовал такой ревности, даже когда моя последняя девушка переспала с однокурсником.

Сжимаю кулаки, уставившись в огонь, и представляю, как швыряю Ашера прямо в костёр.

Максвелл толкает меня локтем и шепчет.

— Остынь, брат.

Да уж. Похоже, всё серьёзно. И я даже не понимаю, с чего это началось.

Я резко встаю и ухожу в дом под предлогом ненужного похода в туалет. В кухне, где я остаюсь один, взгляд цепляется за пачку презервативов на холодильнике, и меня озаряет идея. Грейс поймёт, что это шутка, но я уже вижу, как она напрягается, задирает подбородок и делает вид, что возмущена. С широкой ухмылкой фотографирую пачку и отправляю ей с подписью:

Я: Нашёл это. Напомнило о тебе.

Сапфира: Ты ничего не понимаешь в разгульной жизни, Джулиан. Все мои грязные интрижки — только без защиты.

Я утыкаюсь взглядом в слово «без защиты», и в голове мгновенно выстраивается целый ряд непристойных картинок, которые впечатываются куда-то глубоко в высшие отделы мозга, минуя все центры здравого смысла.

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Это проблема.

Апрель, Год 1

Часовая презентация в формате PowerPoint едва затрагивает верхушку айсберга проблем, связанных с женской сексуальной дисфункцией. Тем не менее я яростно печатаю заметки в Google Docs, пока ординатор третьего года Мила Тишлер читает лекцию за конференц-столом.

Слайды про оргазмическую дисфункцию и гипоактивное сексуальное желание напоминают мне о собственных проблемах. Воспоминания о том, что я делала ради Мэтта, до сих пор вызывают у меня тошноту. Не могу поверить, что шла на это просто из страха, что он уйдёт, если я откажусь. Даже когда больно. Даже когда хотелось плакать.

Это стоило мне слишком дорого, но я извлекла из этого бесценный урок: любовь — это иллюзия, и вера в неё обязательно причинит боль.

Почему я до сих пор позволяю ему иметь надо мной такую власть? Прошли годы, а обидное прозвище «ледяная королева» всё ещё эхом звучит в моей голове. Это нелогично, и я хочу исцелиться. Хочу отпустить всё это, но... просто не могу. Вместо этого я заглушаю внутренний голос, увлекаясь своими цветными, чрезмерно подробными конспектами.

Некоторые обиды оставляют слишком глубокие раны. Некоторые из них кровоточат всю жизнь.