Чтение онлайн

Как обычно, напротив меня сидит Джулиан, слушает, не делая ни единой записи. Перед ним только кружка со Слизерином. Ни блокнота. Ни ноутбука. Даже ручки нет.

Он в очках.

Это не сексуально.

Ещё как сексуально. У него просто вайб Кларка Кента.

Уф. Почему очки делают его ещё привлекательнее?

Где моё запасное криптонитовое ядро?

Рядом со мной Кай снова наклоняется, чтобы прошептать очередную непристойную шутку, и я с трудом сдерживаю смешок. Это привлекает к нам внимание, но мы не единственные, кто ведёт себя как дети. Половина зала хихикает, когда речь заходит о синдроме постоянного генитального возбуждения, при котором женщины испытывают физическое возбуждение, не снимающееся оргазмами.

Это совсем не смешно. Не смешно. Но когда Мила рассказывает о случаях, где женщины переживают десятки спонтанных оргазмов в день, все превращаются в двенадцатилетних.

На последнем слайде появляется фото Майкла Скотта из сериала «Офис», держащего кружку с надписью «Лучший босс в мире», рядом с цитатой в облачке: «Секс — как хороший кофе. Всё зависит от того, как его готовишь и как его принимаешь».

— Как говорится, — доносится из заднего ряда голос Ашера, — это сказала она.

Я прикрываю лицо руками, когда смех, наконец, захлёстывает меня, и за мной смеются ещё несколько человек.

— Вопросы? — спрашивает Мила.

Я тут же тяну руку.

— Ну конечно, — бурчит Джулиан через стол, отпивая своё чёрное как его душа кофе.

Я игнорирую его и задаю Милe уточняющие вопросы, быстро печатая ответы в документ. Все уже привыкли к тому, что я задаю вопросы, но Джулиан по-прежнему не упускает случая меня уколоть.

На четвёртом вопросе он громко вздыхает и, распахнув глаза за чёрными оправами очков, смотрит на меня.

Я сверлю его взглядом.

— Что?

— Ты понимаешь, что чем больше задаёшь вопросов, тем дольше нам тут сидеть?

— Прости, что пытаюсь чему-то научиться на образовательном мероприятии.

Взгляды в комнате начинают метаться между нами. Даже преподаватели устраиваются поудобнее, будто привыкли к таким сценам и считают их частью распорядка дня.

Он закатывает глаза.

— Конечно. Потому что твои вопросы никак не предназначены для того, чтобы показать, как много ты уже знаешь.

Это неправда! Я выпрямляюсь на стуле.

— Мои вопросы направлены на уточнение сложных моментов лекции, Джулиан.

Он наклоняет голову набок.

— Что именно вызвало трудности? Желание, возбуждение или оргазм, Сапфира?

Я сверлю его взглядом.

— Что именно Палпатин пообещал тебе, чтобы ты так легко перешёл на тёмную сторону?

И вот она, его знаменитая полуулыбка. Тёмные глаза сверкают, когда он смотрит на меня.

— Твоё молчание. — Потом он указывает на слайд с Майклом Скоттом. — И бесконечные чашки хорошего кофе. — Говорит спокойно, с приподнятой бровью, и делает глоток из своей слизеринской кружки.

Алеша взрывается смехом, за ней смеются ещё несколько ординаторов и доктор Левайн.

Кай склоняется ко мне и шепчет.

— Ладно, признаю, здесь он победил.

Мне стоит огромных усилий не рассмеяться, не улыбнуться, не встать и не взъерошить его волосы так, будто мы только что провели три дня в постели.

Кай снова шепчет, теперь совсем тихо.

— Отвлекись, детка. Ты на него слишком пялишься.

Мила закрывает презентацию, в комнате начинается шорох — все встают размяться, но мы с Джулианом по-прежнему смотрим друг на друга, как в дуэли. И я снова вспоминаю, как несколько недель назад он наклонился ко мне так близко, что от его тепла по коже побежали мурашки.

Прогулка позора только в случае, если ты переспишь со мной.

Зачем он это сказал? Почему он вложил эту картинку мне в голову? И почему она до сих пор оттуда не уходит?

По рукам проходит дрожь, и он наконец отводит взгляд, когда Максвелл трогает его за плечо.

После лекций я отправляюсь в Сент-Винсент. Старший по родильному в этом месяце — мой самый нелюбимый. Ариста Эррера, старший ординатор, у которой максимально запущенная стадия «пофигизма». Она разваливается в нашей дежурке, зависая в TikTok, пока я одна бегаю по отделению.

Акушеры-госпиталисты, которые здесь за нас отвечают, дружелюбием не отличаются. Кто-то из них холоден и надменен (доктор Нараян), кто-то холоден и при этом хиппи (доктор Скарлетт), кто-то холоден и язвителен (доктор Экхолс). Только доктор Нгуен приятный человек, но он скоро уходит на пенсию и уже сокращает смены.

Все четверо терпеть не могут наших преподавателей, обвиняя их в том, что они нас бросили, и теперь госпиталисты вынуждены выполнять лишнюю работу. Мы, ординаторы, застряли между этими двумя лагерями: никому не нужные, всеми обиженные.

Без поддержки старшего этот баланс превращается в опасную игру. Я иду по канату, и вопрос только в том, когда я упаду. ASCOM на моём поясе почти не умолкает — медсёстры просят назначения, сообщают о новых пациентках в триаже, передают истории из приёмного покоя. Я часто звоню Ашер, потому что его расписание на гинекологии чуть свободнее, и он всегда готов помочь распутать сложные случаи.

Я стою у поста медсестёр, где на экранах отображаются кардиотокограммы всех двадцати пяти родильных комнат. Больше всего меня тревожит пациентка в двенадцатой — у неё тяжёлый случай мет-эклампсии. Она добрая и благодарная, несмотря на ломку, но в голове у неё каша из-за лекарств.

Судя по сердцебиению, ребёнку это совсем не нравится.

— Боже, доктор Роуз, — сладким голосом говорит одна из медсестёр. — Вы похудели.

Да, потому что от тревоги я почти не ем, и большую часть калорий получаю из Starbucks и Mountain Dew, но спасибо за интерес.

— Ага, — отвечаю я, оглядывая свободно висящие на мне скрабы. Даже лифчики стали велики.

— В чём секрет? — спрашивает она.

Ну не знаю... отсутствие времени на еду? Бесконечные забеги по больнице по тринадцать часов в день? Тревожное расстройство? Выбирай любое.

Я смотрю на неё. Она примерно моего возраста, на бейджике написано, что её зовут Ариэль. Она худенькая, как игла тридцатого калибра, так что вряд ли ей нужно худеть. Здесь какая-то игра, которую я не понимаю.

Я натягиваю улыбку.

— Никакого секрета. Просто много работы.

— О. Ну, может, всё-таки недостаточно много, раз вы забыли назначить индукцию в двадцать второй.

— Ой, точно. Простите.

Её милая улыбка никак не скрывает ледяной взгляд.

— Может, сделаете это сейчас, вместо того чтобы как обычно отвечать колкостями?