Чтение онлайн

Джо прочелъ эти стишки съ такою гордостью и отчетливостью, что я спросилъ, уже не самъ ли онъ ихъ сочинилъ.

— Самъ, отвтилъ Джо:- безъ всякой помощи. И сочинилъ а ихъ въ одно мгновеніе, словно цлую подкову однимъ ударомъ выковалъ. Никогда въ свою жизнь не былъ я такъ удивленъ, глазамъ не врилъ, по правд сказать; я даже начиналъ сомнваться, точно ли я ихъ самъ сочинилъ. Какъ я уже сказалъ, я намревался вырзать эти слова на гробниц; но вырзать стихи на камн — будь они тамъ мелко или крупно написаны — дорого стоитъ, потому я и не исполнилъ своего намренія. Не говоря уже о расходахъ на похороны, вс лишнія деньги были нужны моей матери. Она была слаба здоровьемъ и скоро послдовала за отцомъ; пришла и ей очередь отойдти на покой.

Глаза Джо покрылись влагою; онъ утеръ сначала одинъ, потомъ другой глазъ закругленнымъ концомъ каминнаго лома.

— Скучно и грустно было жить одному, продолжалъ Джо. — Я познакомился съ твоей сестрой. Ну, Пипъ, и Джо ршительно посмотрлъ на меня, какъ-бы ожидая возраженія:- надо сказать, что твоя сестра красивая женщина.

На лиц моемъ невольно выразилось сомнніе и, чтобъ скрыть это, я отвернулся, къ камину.

— Что тамъ ни говори семья, или хоть весь свтъ, Пипъ, а сестра твоя кра-си-вая женщина! Каждое изъ этихъ словъ сопровождалось ударомъ лома о верхнюю перекладинку каминной ршетки.

Я не съумлъ сказать ничего умне, какъ:

— Очень-радъ слышать, Джо, что ты такъ думаешь.

— И я тоже, подхватилъ Джо: — я очень-радъ, что такъ думаю, Пипъ. Что мн до того, что она больно красна и костлява немного?

Я очень-остроумно замтилъ, что если ему не было до этого дла, то кому же и было?

— Конечно, подтакнулъ Джо. — Въ томъ-то и дло. Ты совершенно правъ, старый дружище! Когда я познакомился съ твоей сестрою, только и было рчи о томъ, какъ она тебя кормила отъ руки. Очень-мило съ ея стороны, говорили вс и я говорилъ то же. Что же касается до тебя, продолжалъ Джо съ выраженіемъ, будто видитъ что-то очень-противное: — еслибъ то могъ только себ представить, какъ слабъ, малъ и тщедушенъ ты былъ тогда, то право составилъ бы очень-дурное о себ мнніе.

Не очень-довольный его словами, я сказалъ:

— Ну, оставьте меня въ сторон.

— Однако, тогда я не оставилъ тебя, сказалъ онъ съ трогательною простотою: — когда я предложилъ твоей сестр сдлаться моею сожительницею, обвнчавшись со мною въ церкви, и она согласилась переселиться на кузницу, я сказалъ ей: «Возьмите съ собою и мальчика, Господь благослови его! найдется и для него мстечко на кузниц».

Заливаясь слезами, бросился я на шею Джо, прося у него извиненія; Джо выпустилъ изъ рукъ ломъ и, обнявъ меня, сказалъ:

— Вкъ были и будемъ образцовые друзья — не такъ ли, Пипъ? Ну, полно плакать, старый дружище!

Спустя нсколько минутъ, Джо продолжалъ:

— Ну, видишь ли, Пипъ, вотъ въ томъ-то и дло, въ том-то и дло. Когда ты, значитъ, примешься учить меня (хотя я напередъ долженъ сказать, что мн это ученіе смерть какъ надодаетъ), такъ надо устроиться такъ, чтобъ мистрисъ Джо ничего не знала. Слдуетъ это длать украдкою. А зачмъ украдкою? — я сейчасъ скажу.

И онъ опять взялъ въ руки ломъ, безъ котораго, кажется, ничего важнаго не могъ сказать.

— Твоя сестра предана правительству.

— Предана правительству, Джо?

Я былъ пораженъ этими словами и возъимлъ смутное подозрніе (по правд сказать, даже надежду), что Джо разведется съ моей сестрою и что она скоро сдлается женою какого-нибудь лорда адмиралтейства или казначейства.

— Предана правительству… сказалъ Джо. — Я хочу сказать, что она любитъ властвовать надъ нами.

— А!

— И она не очень-то будетъ довольна имть ученыхъ подъ командою, продолжалъ Джо: — особенно разозлится, коли узнаетъ, что я. вздумалъ учиться; чего добраго, подумаетъ, что я намренъ возставать противъ нея, какъ бунтовщикъ какой, понимаешь?

Я хотлъ спросить у Джо объясненія, но не усплъ еще выговорить: «зачмъ же», какъ онъ перебилъ меня:

— Постой! постой, Пипъ; я знаю, что ты хочешь сказать; погоди минутку. Я знаю, что твоя сестра подъ-часъ тиранствуетъ надъ нами не хуже любаго могола. Иной разъ она дйствительно такъ наляжетъ, что, того-и-гляди, придушитъ. Въ такія минуть, прибавилъ онъ, почти шопотомъ и боязливо поглядывая на дверь: — въ такія минуты она, по правд сказать, сущая вдьма.

Джо произнесъ послднее слово, какъ-будто оно начиналось двнадцатью В.

— Зачмъ же я не возстану? вотъ что ты хотлъ сказать, Пипъ, когда я тебя перебилъ.

— Да, Джо.

— Ну, Пипъ, сказалъ Джо, взявъ ломъ въ лвую руку, а правою расправляя свои бакенбарды…

Увидвъ эти приготовленія, я началъ терять надежду добиться отъ него толку.

— Сестра твоя — голова… У-у, какая голова! кончилъ онъ.

— Это что? спросилъ я, въ надежд его озадачить.

Но Джо нашелъ опредленіе гораздо-скоре, чмъ я ожидалъ, и совершенно поставилъ меня въ-тупикъ своимъ непреложнымъ доводомъ, сказавъ съ выразительнымъ взглядомъ: «это она!»

— А я далеко-неуменъ, продолжалъ онъ, опустивъ глаза и принимаясь снова расправлять свои бакенбарты. — Да и наконецъ, Пипъ, старый дружище, я теб не шутя скажу: довольно я наглядлся, какъ моя бдная мать унижалась а рабствовала, и не знала покоя цлую жизнь. Меня просто страхъ беретъ идти наперекоръ женщин; изъ двухъ золъ ужь лучше мн самому побезпокоиться маленько. Хотлъ бы я только все на своихъ плечахъ выносить, чтобъ теб, старый дружище, не перепадало. Не все на семъ свт цвточки, Пипъ; нечего отчаяваться.

Какъ ни былъ я молодъ, а мн кажется, съ того вечера я сталъ питать еще боле уваженія къ Джо.

— Однако, сказалъ Джо, вставая, чтобъ прибавить топлива въ каминъ: — вотъ уже часы скоро пробьютъ восемь, а ея еще нтъ! Надюсь, кобыла дяди Пёмбельчука не поскользнулась на льду и не вывалила ихъ.

Мистрисъ Джо зжала иногда въ городъ съ дядей Пёмбельчукомъ, преимущественно въ рыночные дни, чтобъ помочь ему при покупк такихъ вещей и припасовъ, которые требовали женскаго глаза; дядя Пёмбельчукъ былъ холостякъ и не полагался на свою экономку. Былъ именно рыночный день и мистрисъ Джо выхала на подобную экспедицію.

Джо развелъ огонь, смахнулъ золу и пепелъ съ очага и пошелъ къ двери послушать, не детъ ли одноколка дяди Пёмбельчука. Ночь была ясная, холодная; дулъ рзкій втеръ, и жестокій морозъ заблилъ землю. Мн казалось, что провести подобную ночь на болот, значило бы идти на врную смерть. И когда я взглянулъ на звздное небо, мн пришла въ голову мысль, какъ ужасно должно быть положеніе человка, который, замерзая, тщетно сталъ бы обращать умоляющій взоръ къ этимъ блестящимъ свтиламъ, ища помощи или состраданія.