Чтение онлайн

Идет к Дэрилу, стреляет у него самокрутку и, вернувшись назад, садится на садовый столик и закуривает.

МАРТИНЕС/ТАРА: (хором) Слушай...

ТАРА: Ты первый говори.

МАРТИНЕС: Да я ничего и не собирался сказать. Ты говори.

ТАРА: Неа, шиш.

Молча топчется рядом, а потом, вздохнув, садится на лавочку.

ТАРА: Короче... Прости меня, если что не так. Я не хотела, чтоб все так вышло. Приехала сюда в первый день – и думала, будем веселиться, ссориться, ругаться, драться. А вышла дурацкая мыльная опера. То я с Розитой, то... (мнется) Блин, Цезарь, вот бы можно было все сначала начать.

МАРТИНЕС: Ага. Неплохо было бы.

ТАРА: Знаешь, если я вылечу сегодня, можешь меня тут ругать на чем свет, я не обижусь! Мне даже приятно будет. Включаю телек, а там ты и Мерл. И Мерл такой: “Ну че, Тако, скучаешь по своей лесбе?” А ты такой: “Да ну ее к лешему, дурку дурацкую!” Ну, ты крепче скажешь, потому что уже можно будет материться.

Мартинес ржет.

МАРТИНЕС: Ладно. Заметано. А если я вылечу, можешь соблазнить Мишонн, я не обижусь. Включаю телек, а там ты и она, и обе... Ай, ай, блин, не драться!

ТАРА: Шутки у тебя хуже чем у Гарета! К тому же, Мишонн будет соблазнять Шейн, это уже все поняли.

МАРТИНЕС: Э, давай-ка не говорить про это. Ему сегодня вылетать, а там злобный Рик на свободе.

ТАРА: Точняк. Бедный Шейн. Рик, не слушай нас!

Вдруг зажимает рот ладонью.

МАРТИНЕС: Ты чего?

ТАРА: Думала, нас тряхнет. С камерами можно говорить?

МАРТИНЕС: Да можно, конечно, Шейн каждое утро с Лори разговаривает.

ТАРА: Чё... Правда?

МАРТИНЕС: А то. Поэтому с ним никто в душ не любит ходить. Стоишь, моешься, а рядом Уолш про свою жизнь отчитывается.

Тара пихает Мартинеса в плечо.

ТАРА: Когда после финала выйдешь отсюда, скинь мне хоть смс-ку, лады?

МАРТИНЕС: Ага. А ты мне. Или подваливай в гости.

ТАРА: Фу, к тебе и Шамперту? Ты сам говорил, у вас там трэш и угар и армрестлинг какой-то... Я только обычный рестлинг люблю, а свои руки ломать не буду.

Мартинес не верит своим ушам.

МАРТИНЕС: Я тоже!

ТАРА: Что?

МАРТИНЕС: Я тоже люблю рестлинг!

ТАРА: Да ладно?! Я думала, я одна такая дура!

МАРТИНЕС: Блин, да я ОБОЖАЮ рестлинг!

ТАРА: Вот просто заткнись щас, потому что если ты не смотрел подряд двадцать боев без перерывов на сон – то ты не настоящий фанат!

МАРТИНЕС: Как тебе тридцать боев без перерывов на сон?!

ТАРА: Блин, да что ж ты молчал!

МАРТИНЕС: Да ты не спрашивала!

ТАРА: Я никому не говорила, потому что мне стыдно... Эй, WWE или CZW?

МАРТИНЕС/ТАРА: (хором) CZW!

В шоке смотрят друг на друга.

МАРТИНЕС: Ну все, забились. После финала идем на рестлинг.

ТАРА: Да!! Блин, круть!

Теперь уже оба улыбаются. Тара протягивает Мартинесу кулачок. Тот смотрит на него, а потом машет рукой.

МАРТИНЕС: Иди уж сюда...

Они обнимаются.

МАРТИНЕС: Короче, я тебя люблю, но не типа ЛЮБЛЮ, а типа ты козявка, поняла?

ТАРА: Ага. И я тебя. Я сейчас заплачу, и вот это будет стыд, потому что вылетит Шейн, а нам будет неловко смотреть друг на друга остаток дней.

МАРТИНЕС: Ага. Ну, мы мастера неловких моментов, че.

И внезапно оба с дикими криками отскакивают друг от друга.

МАРТИНЕС: Бббб...лин! Да что за фигня!

ТАРА: Я больше не могу, я хочу снять эти ужасные трусы!

Она идет в дом, разъяренная.

ТАРА: Кто это сделал?

В гостиной уже собрались остальные недовольные жильцы.

ШЕЙН: Я сидел в сортире, и это был экстрим так экстрим!

МИШОНН: Кто-нибудь видел Дэрила? Он опять курит в доме?

ТАРА: Нет, Дэрил во дворе, и...

Открывается дверь кладовки. Мерл и Андреа бочком выходят оттуда. Мерл делает вид, что вообще не понимает, в чем дело, а у Андреа розовеют щеки.

АНДРЕА: Э-э-э, народ, извините нас.

ГУБЕРНАТОР: Камеры нельзя закрывать – мы обсуждали это несколько часов назад.

АНДРЕА: Кхм, ага. Только мы их не закрывали.

ТАРА: А чего тогда?..

Мерл, насвистывая, копается в холодильнике, будто просто мимо проходил.

АНДРЕА: Ну почему я одна должна оправдываться?!

МИШОНН: Погодите, не может быть, чтобы в доме нельзя было заниматься сексом. Большой Брат обожает такие вещи. Вы что, снимали эти жуткие трусы?

АНДРЕА: Ох, да нет же! Иначе задание было бы завалено.

ТАРА: Но как... Ах да, молнии...

АНДРЕА: (стонет) Да хватит это обсуждать! Я слегка... матюгнулась, вот и все.

МЕРЛ: Хе! Слегка, ага.

МИШОНН: О. О-о-о. Понятно.

ШЕЙН: (ухмыляясь) Грязные разговорчики, значит?

АНДРЕА: Все, я извинилась, так что идите нафиг. Гуляйте. Или давайте обедать. Что у нас на обед?

Мерл достает из холодильника нечто бесформенное в бумажном пакете.

МЕРЛ: Опоссум.

АНДРЕА: Фу!

Остаток дня участники, вымотанные постоянным дерганьем, стараются вести себя очень прилично и присматривают друг за другом.

В шесть часов ребята собираются во дворе на выселение. Шейн на этот раз изо всех сил пытается скрыть, как сильно он нервничает. Остальные помнят попытку Шейна сбежать в лес и окружают его неплотным кольцом.

К дому подъезжает машина, из которой выходят Гленн и Мэгги.

ТАРА: Наконец-то вас двое! Гленн, как простуда?

ГЛЕНН: Простуда?.. Какая еще простуда?

ТАРА: Ну, Мэгги в тот раз вломила Мерлу за то, что он тебе какое-то народное лекарство посоветовал, не?

Мэгги и Гленн переглядываются. Мэгги вдруг краснеет.

МЭГГИ: Была простуда – и сплыла. Давайте нас не обсуждать.

ГЛЕНН: Да, я... Эээ... Отлично себя чувствую.

Косится в сторону Мерла, но тот вместе с Дэрилом слишком занят удерживанием Шейна на месте.

ШЕЙН: Сказал, что не убегу!

МЕРЛ: Мне за тебя не улыбается пиздюлей электрических получааАААА!!!...

МИШОНН: Мерл, ну ЗАЧЕМ!

ГУБЕРНАТОР: Уж на выселении мы могли обойтись без этой пытки?

ГЛЕНН: Не будем затягивать, а то нам страшно на вас смотреть. Кандидаты, шаг вперед.