Чтение онлайн

И, чёрт возьми, мне впервые за долгое время становится его жалко.

И вдруг — толчок. Резкий, сильный.

Его руки, которые только что цеплялись за меня, оттолкнули с такой силой, что я полетела назад. Спиной на пол, прямо в этот хаос из крошек, стекла и пятен. Удар вышел жёстким — затылок гулко стукнулся о ковёр, но хуже было со спиной: что-то острое, кажется, осколок бокала или край бутылки, впилось в кожу. Боль прострелила, как ножом, и я ахнула, хватаясь за пол. Теплое, липкое потекло по спине — кровь? Чёрт, кажется, порезалась.

— Ты... — прохрипел он, поднимаясь на ноги. Лицо его исказилось от ярости. Глаза горели, губы сжаты. — Убирайся.

Я моргнула, пытаясь сесть, но спина пульсировала, и мир плыл перед глазами.

— Макс, подожди, я...

— Убирайся! — заорал он, голос сорвался на хрип. — Через три часа приду, чтобы ноги твоей здесь не было. Ни твоих вещей, ни твоего кота. Ничего! Поняла?

Он развернулся и ушёл — просто вышел, хлопнув дверью так, что стены задрожали. Машина завелась за окном, шины взвизгнули по асфальту, и всё. Тишина.

Я осталась сидеть на полу, уставившись в пустоту. Спина горела, но это была не главная боль. Внутри что-то сломалось. Вина накрыла волной — такой тяжёлой, что дышать стало трудно.

Что я наделала?

Я хотела отомстить, показать, что не сломаюсь, а в итоге... сломала его. И себя заодно. Он же... он же правда заботился, по-своему, криво, но заботился. А я? Я превратила его дом в помойку, просто чтобы насолить. Как ребёнок. Как идиотка.

Слёзы потекли сами собой — сначала тихо, по щекам, потом рыданиями, которые сотрясали всё тело. Я обхватила себя руками, уткнулась лицом в колени и плакала, как не плакала даже после ухода Артёма. Плакала от вины, от боли в спине, от того, что всё пошло наперекосяк.

Не знаю, сколько так просидела — полчаса? Час? Но время шло, и три часа — это не шутка. Я вытерла слёзы, встала, морщась от боли в спине. Кровь правда была — небольшая царапина, но глубокая, и рубашка прилипла. "Ладно, потом разберусь". Собрала вещи — свои, кота. Барсик мяукнул недовольно, когда я запихнула его в переноску. "Прости, малыш, это из-за меня".

А потом набрала Веронику. Голос дрожал, но я старалась держаться.

— Слушай, у тебя есть номер клининга? Срочно. Хорошего, чтобы за пару часов всё отмыли.

— Что случилось? Ты в порядке? Голос какой-то...

— Всё нормально, просто... Нужно все убрать. Пожалуйста, номер.

Она помолчала секунду, но не стала допытываться.

— Ладно, сейчас скину. Это фирма, которую мы вызывали после корпоративной вечеринки в офисе. Они как феи — приедут, почистят, и всё как новое.

— Спасибо. Ты лучшая.

Я повесила трубку, и слёзы снова навернулись. Но плакать некогда.

Через полчаса раздался звонок в дверь. Я открыла — на пороге стояла команда из пяти человек в униформе: две женщины с пылесосами и химией, трое мужчин с лестницами и оборудованием. Они выглядели как спецназ по борьбе с грязью — профессионально, быстро, без лишних вопросов. Главная, женщина средних лет с короткой стрижкой и строгим взглядом, оглядела хаос в гостиной и только кивнула: «Мы разберёмся. Три часа? Сделаем за два».

Они влетели в дом, как вихрь. Пылесосы зажужжали, тряпки замелькали, химия зашипела на пятнах. Я стояла в стороне, с переноской Барсика в руках, и чувствовала себя полной идиоткой. Они даже не моргнули на пиццу на люстре — один парень просто встал на лестницу, снял её и упаковал в пакет для мусора. Крошки, лак, помада — всё ушло, как не бывало. Дом снова сиял, будто ничего и не случилось.

Но когда дошло до «жертв» — ковра, подушек и пары стульев с обивкой, — главная подошла ко мне с планшетом.

— Эти вещи на чистку заберём. Ковёр — персидский, ручная работа, обивка — итальянский шёлк. Вернём через неделю. — она показала счёт.

Я моргнула. Сумма была с пятью нулями. Больше, чем моя зарплата за три месяца. «Дохрена» — это мягко сказано. У меня на карте было ровно столько, чтобы купить еды и оплатить такси до дома Вероники. Сердце сжалось — опять долги.

— Хорошо, — кивнула я. — Забирайте.

«Вероник, — написала. — Можешь одолжить? Сумма большая, но я верну. Через месяц. Обещаю».

Ответ пришёл сразу: «Сколько? И что случилось?»

«Ого. Ладно, перевожу. Но вечером рассказываешь всё. И никаких отмазок».

Деньги пришли через пять минут. Я перевела на счёт клининга.

Они упаковали вещи в специальные чехлы, загрузили в фургон и уехали.

Дом остался идеальным, стерильным, как раньше.

Как только такси подъехало — я увидела его фары через окно, мигающие в сумерках, — я собралась выйти. Подхватила переноску с Барсиком, который недовольно мяукнул внутри, и сумку с вещами. Сердце колотилось, как барабан, но я старалась держаться. "Всё, Алина, уходи. Не оглядывайся. Он сам сказал — ноги твоей здесь не должно быть". Я сделала шаг к двери, и в этот момент она распахнулась с такой силой, что я чуть не отлетела назад.

Вошёл Макс. Лицо каменное, глаза холодные, как сталь. За ним — люди, человек десять, в униформе, с пылесосами, швабрами и коробками химии в руках. Клининговая бригада, явно не из дешёвых. Главный из них, высокий мужчина с седыми висками и строгим взглядом, шагнул вперёд и спросил:

— Где убирать?

Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Барсик в переноске зашевелился, царапая лапами пластик.

— Я уже всё убрала, — ответила, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Можешь проверить. А я ухожу.

— Стоять.

Потом прошёл в дом, не глядя на меня. Шаги его эхом отдавались по коридору — уверенные, жёсткие. Я стояла, как вкопанная, сжимая ручку переноски так, что пальцы побелели. За окном водитель такси посигналил — нетерпеливый, мол, выходи уже. Но я не могла пошевелиться. Люди из клининга переминались с ноги на ногу, переглядываясь.

Через минут пять он вернулся. Лицо всё то же — без эмоций.

— Свободны, — сказал он людям, коротко кивнув. Те молча развернулись и удалились, унося свой инвентарь. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком.

Мы остались одни. Тишина повисла, густая и тяжёлая. Барсик мяукнул жалобно, и это будто разрядило воздух.

— Сама?

— Клининг, — ответила, опустив глаза. — Вызвала. Всё отмыли. Ковёр и подушки забрали на чистку, вернут через неделю.

Он кивнул, медленно, как будто переваривал.

— Извини, что ещё тут, — добавила я быстро, делая шаг к двери. — Такси приехало, я ухожу.

— Куда ты собралась?

Я моргнула, чувствуя, как ком в горле нарастает.

— Ты же сам сказал — убирайся. Ноги моей здесь не должно быть. Я и убираюсь. К Веронике.