Чтение онлайн

Это не Форест.

— Тогда кто ты? — прошептала Айрис, засунув руки в карманы. Она медленно остановилась на улице.

Правда заключалась в том, что она была слишком напугана, чтобы написать ответ. Вместо этого проведя темные часы в беспокойстве, вспоминая все то, о чем говорила в своих предыдущих письмах. Айрис сказала Форесту, что бросила школу. Это было бы для него ударом — невыполненное обещание, — поэтому она быстро рассказала о том, что получила желанную работу в «Газете», где, скорее всего, собиралась стать обозревателем. Несмотря на эту личную информацию, Айрис никогда не называла своего настоящего имени; все ее письма к Форесту заканчивались ее прозвищем. Цветочек. И она, конечно, была рада, что…

– Винноу? Винноу!

Рука схватила ее за плечо, как в тисках. Ее вдруг дернуло назад с такой силой, что зубы пронзили нижнюю губу. Айрис споткнулась, но успела сориентироваться, как мимо пронесся смазанный звук трамвая — так близко, что она почувствовала во рту привкус металла.

Ее чуть не сбили.

От осознания этого у нее задрожали колени.

И кто-то все еще держал ее за руку.

Она подняла глаза и увидела Романа Китта в модном пиджаке бежевого цвета, в блестящих кожаных брогах и с зачесанными назад волосами. Он смотрел на нее так, словно у нее выросла вторая голова.

— Ты должна смотреть, куда идешь! — огрызнулся он, отпустив ее, как будто его обожгло прикосновение. — Я был в секунде от того, чтобы увидеть, как тебя размажет по булыжникам.

— Я видела трамвай, — ответила она, поправляя плащ. Он чуть не порвал его, от чего она была бы огорчена.

— Позволю себе не согласиться, — сказал Роман.

Айрис сделала вид, что не услышала. Осторожно переступив через трамвайные рельсы, она поспешила по лестнице в вестибюль, на ногах появились мозоли. На Айрис были мамины изящные каблуки, которые она была вынуждена носить, пока не купит новые, хотя те и были малы на размер. А поскольку ноги болели… она решила, что будет лучше подняться на лифте.

Роман, к сожалению, шел за ней по пятам. Она внутренне простонала, поняв, что им придется ехать в лифте вместе.

Они стояли и ждали его плечом к плечу.

— Ты рано пришла, — наконец сказал Роман.

Айрис потрогала свою больную нижнюю губу.

— Ты тоже.

— Отри дал тебе задание, о котором я не знаю?

Двери лифта открылись. Айрис лишь улыбнулась, заходя внутрь, и расположилась как можно дальше от Романа, когда он присоединился к ней. Его одеколон заполнил небольшое пространство; она старалась не дышать слишком глубоко.

— А тебе не все ли равно? — спросила она, когда лифт с грохотом начал подниматься вверх.

— Ты была здесь вчера допоздна, работала над чем-то.

Голос Романа был размеренным, но она могла поклясться, что услышала в нем нотки беспокойства. Он облокотился на деревянную обшивку и пристально посмотрел на нее. Айрис не отводила взгляда, но вдруг заметила потертости на маминых туфлях, складки на клетчатой юбке. Блуждающие волосы, выбившиеся из туго закрученного пучка. Пятна на старом пальто Фореста, которое она носила каждый день как броню.

— Ты ведь не работала всю ночь в офисе, Винноу?

Его вопрос заставил ее вздрогнуть. Она снова перевела взгляд на него.

— Что? Конечно же, нет! Ты же видел, как я уходила, сразу после того, как предложила купить тебе сэндвич.

— Я был занят, — сказал он.

Айрис вздохнула и отвела взгляд.

Они уже подходили к третьему этажу. Лифт ехал медленно, он приостановился, словно почувствовав тревогу Айрис, издал лязг и открыл двери. Мужчина в костюме дерби с портфелем в руках перевел взгляд с Айрис на Романа и на огромное пространство между ними, после чего осторожно шагнул внутрь.

Айрис немного расслабилась. Присутствие незнакомца заставит Романа придержать язык. Или она так думала. Лифт продолжал свой трудоемкий подъем. И тут Роман нарушил лифтовый этикет, спросив:

— Какое задание он тебе дал, Винноу?

— Тебя это не касается, Китт.

— На самом деле меня это касается. Мы с тобой хотим одного и того же, если ты забыла.

— Я не забыла, — резко сказала она.

Мужчина в костюме дерби суетился, застигнутый врасплох их спором. Он прочистил горло и потянулся к карманным часам. Их вид заставил Айрис вспомнить о Форесте, что еще раз заставило ее задуматься над дилеммой, связанной с таинственным корреспондентом.

— Я не понимаю, как это справедливо, если Отри дает тебе задания без моего ведома, — продолжал Роман. — Это должна быть равная ничья между тобой и мной. Мы играем по правилам. Не должно быть никаких особых одолжений.

Особых одолжений?

Они были уже почти на пятом этаже. Айрис постучала пальцами по бедру.

— Если у тебя с этим проблемы, то иди и поговори с Отри сам, — сказала она, как раз когда двери приоткрылись. — Хотя я не знаю, почему ты так волнуешься. На всякий случай напомню… «Она не составит мне конкуренции. Вообще никакой. Она бросила школу «Уинди Гроув» на последнем году обучения».

— Прости, что? — потребовал Роман, но Айрис уже была в трех шагах от лифта.

Она поспешила по коридору в кабинет, с облегчением увидев, что Сара уже там, заваривает чай и вытряхивает из мусорных корзин скомканные бумаги. Айрис позволила тяжелой стеклянной двери закрыться за собой, прямо перед лицом Романа, и услышала скрип его ботинок и раздраженное ворчание.

Она не удостоила его и взглядом, усаживаясь за свой стол.

Этот день принес ей проблемы гораздо бОльшие, чем Роман Китт.

— Ты счастлива здесь?

Сара Приндл, казалось, была поражена мягким вопросом Айрис. Был полдень, и обе девушки оказались в обеденный перерыв вместе на маленькой кухне. Сара сидела за столом и ела бутерброд с сыром и соленым огурцом, а Айрис, прислонившись к стойке, пила пятую чашку чая.

— Конечно, я счастлива, — ответила Сара. — Ведь все, кто получает здесь работу, счастливы? «Газета Оута» — самая престижная газета в городе. Здесь хорошо платят, и мы получаем все праздники. Вот, Винноу, хочешь половину моего бутерброда?

Айрис покачала головой. Сара убиралась, выполняла поручения и принимала сообщения для Зеба. Она упорядочила некрологи, объявления и приходящую корреспонденцию, положив их на стол Айрис или Романа для редактирования и набора текста.

— Наверное, я хотела сказать, что… это то, что ты себе представляла, Приндл? Когда ты была девочкой и все казалось возможным?

Сара сглотнула, задумавшись.

— Я не знаю. Наверное, нет.

— О чем же ты тогда мечтала?