Чтение онлайн

— Хотя Энва и ее музыка убедили нескольких слабовольных поступить на службу, большинство из нас хотят сосредоточиться на других делах. Так что не позволяйте этим разговорам о войне обмануть вас. Все это скоро закончится. Продолжайте в том же духе и сразу же сообщайте мне, если кто-то из «Трибуны Инкриден» обратится к вам по этому поводу.

Айрис сжала руку в кулак под столом, пока не почувствовала ногти, впивающиеся в ладонь.

Форест был отнюдь не слабовольным.

Когда прошлым летом Дакр начал нападать на город за городом, ректор и жители Западного Боро обратились к нему с призывом о помощи. «Он нас догоняет! — кричали они, передавая слова по трещащим телефонным проводам. — Он убьет нас, если мы не согласимся склониться перед ним и сражаться за него. Нам нужна помощь!»

Айрис до сих пор испытывала стыд, вспоминая, как медленно люди на востоке откликались на эти крики. Но уродливая правда заключалась в том, что жители Оута не поверили, когда пришло известие о возвращении Дакра. До тех пор, пока музыка Энвы не начала струиться по улицам, сплетаясь с откровением. Первыми откликнулись Южный и Центральный районы, полагая, что если они направят несколько вспомогательных сил, то Дакра удастся одолеть до того, как он сравняет запад с землей.

Они недооценили его. Они недооценили количество набожных людей, которые решили сражаться за Дакра.

Так началась война. Она разворачивалась стремительно и безжалостно. Пока Оут спал, запад пылал. И все же, несмотря на бесчисленные темные километры, протянувшиеся между востоком и западом, Форест одним из первых записался в армию.

Айрис задавалась вопросом, где он находится в этот самый момент. Спит в пещере, прячется в окопе, ранен в госпитале, закован в кандалы во вражеском лагере. А она в это время спокойно сидела за своим столом, набирая объявления, некрологи и статьи.

Ей стало интересно, дышит ли он еще.

Через час Зеб вызвал ее в свой кабинет.

— Я даю вам три дня, Винноу, — сказал он, сцепив пальцы на столе. — Три дня на написание эссе на выбранную тему. Если оно будет лучше, чем у Китта, я опубликую его и серьезно рассмотрю вашу кандидатуру для колонки.

Она с трудом верила ему. Свободное задание. Он редко давал такие задания. Но тут она вспомнила его слова, и чуть было не высказала свое мнение.

Я планирую написать об этих слабовольных людях.

— Винноу?

Айрис поняла, что хмурится; ее челюсть сжалась.

— Да, спасибо, сэр.

Она заставила себя улыбнуться и вернулась за свой стол.

Айрис не могла позволить себе потерять это повышение. А значит, она не могла позволить себе расстроить Зеба своим эссе. Ей нужно было написать что-то такое, что он захотел бы опубликовать.

Свободное задание вдруг показалось ей очень ограниченным.

— Вот ты где.

Голос Романа застал ее на выходе из вестибюля, как раз когда спустились сумерки. Айрис вздрогнула, когда он плавно опустился рядом с ней.

— Что тебе нужно, Китт? — спросила она со вздохом.

— Ты ранена?

— Что, прости?

— Ты хромаешь весь день.

Она сдержала желание взглянуть на свои ноги, на ужасные остроносые сапоги своей матери.

— Нет, я в порядке. Чего ты хочешь? — повторила она.

— Поговорить с тобой об Отри. Он ведь дает тебе свободное задание, не так ли? — спросил Роман, прокладывая им путь по переполненному тротуару.

Айрис решила, что будет справедливо сообщить ему об этом.

— Да. И это не связано с особым одолжением.

— О, так ли это?

Айрис остановилась, что вызвало шквал проклятий, так как люди вынуждены были обходить ее и Романа.

— И что это значит? — спросила она резким тоном.

— Это значит именно то, что я сказал, — ответил Роман. Фонари начали оживать, освещая его лицо янтарным светом. Она ненавидела его красоту. Айрис ненавидела то, как смягчалось ее сердце, когда он смотрел на нее.

— Отри оказывает тебе особую услугу, чтобы повысить в должности вместо меня.

И эта мягкость улетучилась, оставив после себя синяк.

— Что? — Слово вырвалось у нее, на вкус оно было как медь, и она поняла, что порез на губе снова открылся. — Как ты смеешь говорить мне такое!

Роман нахмурился. Он засунул руки в карманы пальто.

— Мне казалось, что эта должность будет честно заработана, и я не…

— Что ты имеешь в виду под этим «особая услуга»?

— Он тебя жалеет! — вскричал Роман.

Айрис замерла. Его слова поразили ее до глубины души. Она почувствовала, как мороз застыл в груди, распространяясь по рукам. Айрис дрожала и надеялась, что он этого не заметит.

— Отри жалеет меня, — повторила она. — Почему? Потому что я девушка из низшего класса, которая не на своем месте, работая в прессе?

— Винноу, я…

— По твоему мнению, я должна мыть посуду на кухне ресторана, не так ли? Или я должна убирать дома, стоя на коленях и руках, полируя полы, чтобы по ним могли ходить такие люди, как ты.

Его глаза вспыхнули.

— Я никогда не говорил, что ты не заслуживаешь работать в «Газете». Ты чертовски хороший писатель. Но ты бросила школу на последнем курсе и…

— Почему это вообще имеет значение? — воскликнула она. — Ты что, любишь судить о человеке по его прошлому? По тому, в какой школе он учился? Это все, на что ты способен?

Роман был так неподвижен, так тих, что Айрис показалось, что она заколдовала его в камень.

— Нет, — наконец сказал он, но голос его звучал странно. — Но ты становишься ненадежной. Ты опаздываешь, пропускаешь задания. И ты неряшлива.

Айрис сделала шаг назад. Она не хотела, чтобы он почувствовал, как сильно ранили ее его слова.

— Понимаю. Ну что ж, успокаивает то, что если я и получу эту должность, то только благодаря жалости. А если ты получишь должность обозревателя, то только благодаря тому, что твой богатый отец сможет подкупить Отри, чтобы он тебе ее дал.

Айрис повернулась и зашагала прочь, против потока машин. Мир на мгновение помутнел, и она поняла, что ее глаза горят от слез.

Я ненавижу его.