Чтение онлайн

— Если меня съедят призраки, ты еще услышишь от моей жены, — говорит она.

— Послушай, я обещаю, что призраки тебя не съедят. — Я останавливаюсь перед единственной металлической дверью, петли которой недавно покрылись ржавчиной. — Вот оно.

— Ты уверен?

Мне хочется убежать, закричать, выцарапать себе глаза.

— Да, я уверен.

Мы оба достаем оружие, и я готовлюсь произнести защитное заклинание на случай, если по ту сторону окажется что-то, с чем мы не захотим связываться. Мы открываем дверь, и меня чуть не рвет от вони. Густой, кислой, гнилостной. Пахнет как в морге, который неделю назад обесточили.

Да, это оно. В центре комнаты все еще лежит круг призыва, в высоких канделябрах стоят свечи, которые вот-вот зажгут. Видно, что все было брошено в спешке. Здесь еще остались реагенты и ритуальные предметы, которые в противном случае не стали бы выбрасывать.

— Ты любишь текилу? — спрашивает Летиция. Она берет бутылку, стоящую в одном из углов круга призыва.

Я нахожу большой блокнот, страницы которого исписаны магическими символами, заклинаниями и визуализациями, помогающими в колдовстве. На нескольких страницах, похоже, решается задача, как призвать бога и засунуть его в человеческую оболочку. Я кладу блокнот в сумку, чтобы прочитать его позже.

— Да, — говорю я, хотя от одной мысли о текиле меня начинает тошнить. — Что-то вроде того. Миктлантекутли больше по пульке, но в крайнем случае сойдет и текила. Что еще ты видишь?

— Человеческий череп, фалангу пальца с какой-то зловещей аурой, крысу, прибитую к доске, и мертвого койота, обмотанного колючей проволокой.

— Эти ребята не шутили, — говорю я и беру в руки фалангу пальца. Она права. Не могу сказать, что от нее исходит зловещая аура, но и не могу утверждать обратное. — Ты уверена, что кремировала меня целиком?

— Да, я так и думала. А что?

— Почти уверен, что это мой палец. — Я кладу его в сумку вместе с блокнотом. — Я узнаю все эти символы. Каждый из них что-то значит либо для меня, либо для Миктлантекутли, даже если некоторые из них имеют современное прочтение, как, например, колючая проволока.

— Значит, они действительно призывали настоящего бога, — говорит Летиция. — Я не сильна в астрологии, но мне кажется, что это плохая идея. Как они это сделали?

Я обхожу круг. Он выложен разноцветной пудрой, часть которой сгорела, а по всей поверхности разбросаны лепестки оранжевых цветов и шипы. В этом смешении запахов я улавливаю знакомые ароматы. Что-то из прошлого Миктлантекутли. Я наклоняюсь и закрываю глаза, погружаясь в унаследованные воспоминания, которые никогда не были моими.

— Сгоревшие ауэхуэте и початль, — говорю я. — Священные деревья, связанные с правителями и символами их власти. Семпасючил, мексиканские бархатцы. Они выманивают души умерших. Их часто можно увидеть во время Дня мертвых. Я понимаю, как они привели его сюда, но не знаю, чем они его поймали.

— Ты очнулась внутри круга? — спрашивает Летиция.

— Да. Это было неприятно. — Возможно, дело было в теле. Как в ведре, в которое стекает дождевая вода. Ритуальный круг не столько поймал его в ловушку, сколько наполнился, и выплеснуть воду можно было только в одно место.

— На самом деле это... — я замолкаю, услышав характерный звук падающей гранаты и щелчок капсюля. Я толкаю Летицию, пытаясь укрыть нас обоих за парой бетонных плит.

Граната падает метрах в трех от нас, и оказывается, что это светошумовая граната. Она не убьет нас, но оглушительного грохота и ослепляющей вспышки более чем достаточно, чтобы я потерял сознание. Я ничего не слышу, кроме пронзительного свиста в ушах, и почти ничего не вижу. Я пытаюсь встать, но гравитация и я больше не в ладах.

Что-то хватает меня сзади и бьет головой об пол. Это и воздействие светошумовой гранаты на мои органы чувств, вот и все.

Глава 8

У меня на голове мешок. Ненавижу, когда у меня на голове мешок. С похитителями всегда одно и то же. "Давайте наденем ему мешок на голову. Так он не поймет, что происходит!"

Я знаю, что происходит. Меня похищают. Не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы это понять. А еще нужно скрыть местонахождение вашего тайного убежища? Правда? Вы хоть представляете, как легко отследить мобильный телефон? Я чувствую свой в кармане.

Но постойте! А как насчет того, чтобы напугать и дезориентировать жертву? Пошел ты. Я и так дезориентирован. Чертова светошумовая граната сделала свое дело. И напугать меня. Серьезно? Ты хоть представляешь, сколько раз меня похищали, запирали в багажнике, заковывали в наручники или бросали умирать в пустыне? Попробуй что-нибудь новенькое. Застрели меня, ну не знаю… в космосе.

С моей головы снимают мешок, и я, не удивляясь, обнаруживаю, что сижу в кожаном клубном кресле в прокуренном джаз-баре с дубовыми панелями и тускло освещенными столиками. На сцене женщина в красном коктейльном платье поет "Мой забавный Валентин", а за ее спиной играет квартет. На маленьком столике передо мной стоят два бокала, несомненно, превосходного виски, один для меня, а другой для мужчины с кожей цвета эбенового дерева, бицепсами толщиной со ствол дерева и широкой улыбкой, обнажающей все зубы, которая обещает, что он будет очень вежлив, когда съест тебя.

— Дариус, — говорю я, одним усилием мысли снимая наручники с запястий.

— На этом все, Хэнк.

Я чувствую, как за моей спиной нависает демон.

— О, привет, — говорю я. — Устал от немецкого экспрессионизма?

Хэнк пожимает плечами.

— Если бы он просто стал кубистом, как я просил, я бы остался.

— Справедливо. — Мне не очень комфортно рядом с ним, но, по крайней мере, он больше не пытается меня убить.

— Я скоро позову тебя, Хэнк, — говорит Дариус голосом гладким, как смазанный атлас.

— Да, сэр, — отвечает Хэнк. Нависшая надо мной тень исчезает.

— Рад тебя видеть, Эрик. Не думал, что когда-нибудь снова тебя увижу.

— Я и сам удивлен. — Я кладу наручники на стол перед собой. — Это было так необходимо?

— Я могу тебе доверять?

— О, черт возьми, нет.

Его раскатистый смех заглушает голоса певца, музыкантов и всех присутствующих. Когда он замолкает, воцаряется тишина. Бар пуст. Дариус пренебрежительно машет рукой, и наручники исчезают.

— Это было просто для вида, — говорит Дариус. — В конце концов, нужно соблюдать приличия.

— О, конечно. Я бы не хотел нарушать приличия, — говорю я. Оглядываю бар. — Теперь это твой стиль? Навсегда? Я приложил немало усилий, чтобы помочь тебе воссоздать атмосферу CBGB[5]. Но ты недолго продержался, да?

— Я стар, — говорит Дариус. — Привык к своему образу жизни. Я буду придерживаться этого стиля, ну, не знаю, еще лет сто или около того. Панк, это конечно круто, но писсуары постоянно были забиты рвотой, а в кабинках, на мой вкус, слишком часто трахались.

— Я это понимаю, — говорю я. Кабинки в туалетах, ужасное место для секса. — Так чем же я обязан этой встрече? Очевидно, что я здесь не для того, чтобы ты меня убил. Ты бы уже это сделал. А. Погоди. Ты уже это сделал.