Чтение онлайн

– Не могла предупредить, что Егор приедет? У нас даже приготовленного ничего нет.

Отмахиваюсь:

– Мам, он такой же деревенский, как и я. Так что всё поймёт правильно. И я тебе уже говорила, что не знала, что он приедет.

– А что парень появился, тоже не знала? Или не посчитала нужным с матерью поделиться?

– Я не успела, мам. – убегаю в котельную мыть руки, чтобы прервать разговор. Но она кричит вслед, тоном, не обещающим ничего хорошего:

– Не успела? За две недели?

Открывается дверь, входит Егор, и мама опять становится душкой:

– Проходи, Егорушка, присаживайся на диван.

Сразу возникает ассоциация с братьями и дядей Славой. С ними она тоже всегда так разговаривает: и в тоне, и во взгляде так и сквозит любовь.

– Сейчас Лерка тебе вещи в баню соберёт. Пока покушаешь, баня успеет согреться. Или тебе погорячее надо, париться любишь?

– Люблю. Но не сегодня. Я ненадолго приехал, тёть Нин. Мне завтра на работу.

– А где ты работаешь? Кем?..

Вопросы сыплются как из рога изобилия, но мне некогда слушать ответы. Команда уже получена, и значит нужно исполнять, а то ведь и прилететь может. И так теперь за неожиданный визит Егора огребу. И что бы я не говорила, как бы не оправдывалась, а в глазах мамы всё рано останусь виноватой в том, что она встретила гостя в неподобающем виде, и что стол не ломится под тяжестью праздничных блюд. Хотя уверена, что после того, как она вытащит все свои заначки, стыдиться будет нечего.

Роюсь среди вещей Димы – в доме остались несколько его футболок и пара трико. Выбираю самые лучшие. Прикидываю: подойдут ли Егору – он и повыше, и в плечах пошире. Но альтернативы нет, и я, вздыхая, беру то, что есть. Достаю чистое полотенце.

Пользуясь тем, что мама вцепилась в Егора хваткой бульдога, спешу в баню. Здесь чисто, но всё же смываю с хлоркой полки, начищаю тазы, стираю мочалки, трясу коврик из предбанника. Потому что так надо – так меня приучили с детства: гостям самое лучшее. Домыв, возвращаюсь в дом.

Стол уже накрыт так, как я и предполагала – даже скатерть праздничная постелена. Соленья, колбасы, сыр домашний. Сервировка как в ресторане. Заволновалась, что меня сейчас приставят к дорогому гостю, прислуживать. А я вообще-то тоже есть хочу. Завтрак-то не успел усвоиться, вернулся.

– Лер, ты где была? – смотрит на меня и хмурится Егор.

– Баню мыла.

– А чего её мыть? Там и так чисто.

– Теперь ещё чище. – почти огрызаюсь, потому мама опять смотрит на меня недобрым взглядом. Ломаю голову, что сделала не так. Пояснение прилетает сразу:

– Ты почему мне не сказала, что Егор брат Лены?

– А это что-то изменило бы?

Мама смотрит так, как умеет только она: с укором и с угрозой одновременно, и я замолкаю. Командует:

– Я с тобой потом поговорю. – обещает явно не пряник.
– Марш мыть руки и за стол!

– Есть, товарищ командир! – рапортую с улыбкой, стараясь перевести всё в шутку. Не знаю, что на меня нашло, — ведь я знаю, что не оценит, и потом припомнит, но мне не хочется, чтобы она меня унижала при Егоре.

За обедом молчу, смотрю в тарелку. А мама продолжает пытать Егора: расспрашивает про родителей, кто чем занимается, держат хозяйство или нет… И я впервые жалею, что она сошлась с дядей Славой. До этого ей было не до разговоров, она и дома-то бывала редко.

Егор уходит в баню, а я мою посуду, и слушаю нотацию. Даже несмотря на то, что тема новая: ко мне ещё ни разу не приезжал «жених», все нравоучения опять сводятся к тому, что я безответственная, и думаю только о себя. Не спорю. Потому что бессмысленно, и всё равно что масла в огонь подливать. Молчу. До тех пор, пока мама не переходит черту:

– Рассказывай, что между вами было! И только посмей хоть что-то утаить!

Чувствую, как в душе поднимается знакомая волна: как тогда, когда отобрала у неё кипятильник, и не дала себя в очередной раз избить. Поворачиваюсь, смотрю исподлобья:

– А ты тоже бабуле всё рассказывала? Или это только мне так повезло? – с вызовом задираю подбородок.
– С чего прикажешь начать: с поцелуев, или может сразу к главному перейти?

Мама смотрит на меня ошарашенно.

– Ты что, с ним спала?!

– А ты с отцом не спала? Думаешь я считать не умею? Если вести отчёт от дня вашей свадьбы, Димка-то, получается, шестимесячным родился…

Звонкая пощёчина больно обжигает щеку. Но одного раза маме кажется мало, и она лепит вторую – видимо для симметрии. Бросаю тряпку и ухожу. В очередной раз мило поговорили. Ничего нового.

Глажу покрывало, глотая слёзы, и не давая им вытечь наружу. Не хочу, чтобы Егор увидел. Не знаю как отреагирует, и проверять не хочу.

Он возвращается из бани, когда я уже перешла к шторам, и полностью успокоилась. Ложится на диван и внимательно на меня смотрит. И всё-таки замечает:

– Что-то случилось? – хмурится.

Качаю головой. Это касается только меня и мамы. Да и что он сможет сделать? Вместо ответа выдаю:

– С лёгким паром.

Егор тоже пропускает мою попытку увильнуть от ответа мимо ушей:

– Лер, ну я же вижу что что-то случилось.

– Просто устала. – использую привычную отговорку.

– Это из-за моего приезда, да?
– Не верит и продолжает допытывать.

– Нет. Говорю же – устала. Ремонт, знаешь ли, дело не лёгкое. – злюсь из-за его проницательности, но настаиваю на своём. Потому что отчасти это правда: я и в самом деле устала за эти дни больше обычного.

– Ты его сама что ли делала? Никто не помогал?

– А некому было помогать, мама сегодня первый день в отпуске. Забудь. И прости, что сорвалась.

Егор встаёт, и я сразу напрягаюсь – боюсь, что снова попытается обнять или поцеловать. Ведь в доме мама, и она может в любой момент зайти в зал. Но он удивляет: оттесняет меня от гладильной доски, забирает утюг.

Смотрю на него ошарашенно, в моей семье мужчины утюг в руках никогда не держали.

– Приляг, отдохни. – не предлагает, командует. Но ему я подчиняться не обязана, и потому ещё какое-то время пытаюсь вернуть себе прибор. Безрезультатно.

– Лер… - Егор смотрит с укором. – Я умею с ним обращаться. Я старший в семье, и когда родился Сашка, глажка пелёнок стала моей обязанностью. Да что там глажка, я даже Ленке косы заплетал. – улыбается.

Представляю картину, как качок плетёт косички, и не выдерживаю, прыскаю. Конечно, он тогда был другим, но у меня не получается представить его мальчишкой.