Чтение онлайн

Не спорю, ибо понимаю, что сейчас это делать бесполезно. Но твёрдо решаю, что утром возьму с неё слово, что ничего подобного она делать не станет.

Поскольку заночевали мы у Маши, то утром она, оценив скептическим взглядом наши вчерашние "наряды", настаивает на том, чтобы мы переоделись в её одежду. Все наши аргументы рушит безапелляционным:

– Мне целый день с вами ходить. Не хочу краснеть за ваш внешний вид. Теперь мы подруги, значит соответствуйте. По крайней мере пока я рядом. Без меня можете опять вернуться к стилю бомжих.

Мы с Ольгой в ответ только беззвучно открываем и закрываем рты. Другую я бы уже стопроцентно послала лесом. Но на Машку не получается обижаться. Не потому, что она с лёгкостью решила часть моих проблем, а потому что она вот такая: лупит в лоб что думает. Но как-то необидно, словно констатирует очевидный факт.

Пытаюсь найти среди её вещей хоть что-нибудь «приличное» в плане длины. Все юбки едва зад прикрывают, шорты такие же. Выбираю деловой костюм. Но вижу на нём этикетку и возвращаю вещь на место.

– Я, конечно, не одобряю твой выбор, но, если тебе нравится, бери. Дарю.

Мотаю головой. На такие подарки я не подписывалась.

– Бери говорю! – командует модница, любительница всего короткого, яркого и в пайетках. – Всё равно я его не носила и носить не собираюсь. Это не мой стиль. Этот костюм мне мать купила для института. Сама бы я такой ни за что не выбрала.

Девушка лезет в шкаф и извлекает платье-футляр и ещё один строгий костюм, на этот раз юбочный.

– И вот это барахло забери. Оно хоть и от Шанель, но «не моё». Смотрится на мне, как на корове седло... Мерь, сказала!

Вздыхаю, но покорно исполняю. Мы с нею примерно одного роста и веса, только тип фигуры разный, и на мне эти вещи смотрятся как на модели.

Ольга восхищённо выдаёт «вау» при каждой смене наряда.

– Соглашусь. – сухо подытоживает Мэри. – Тебе идёт. Забирай.

Говорю своё категоричное «нет». Но Машка меня не слушает – уже выбирает вещи для Ольги.

Не выспавшиеся, но красивые спешим в институт. Туфли Машки, выданные в комплект к костюму, жмут. Да ещё и на высоченном каблуке, отчего я сама себе кажусь каланчой. Ощущение, будто я стала на целую голову выше большинства студентов.

Внутри корпуса разбегаемся в разные стороны, договорившись встретиться через час в фойе. Спешу в аудиторию. Мне нужна куратор, и из расписания я узнала, что у неё сейчас как раз начинается пара в моей группе.

Успеваю заскочить в аудиторию до звонка. Девчонки на меня пялятся как на кинодиву. Самые любопытные интересуются откуда прикид. Ловлю на себе завистливый взгляд предательницы Маринки и громко объявляю:

– Из Франции. Коко Шанель.

Девчонки обступают, щупают ткань, проверяют лейбл, делают комплименты. И, к счастью, не спрашивают, где я эти вещи взяла.

Маринка не вякает. Вероятно, боится после случившегося. Ведь ей наверняка прилетело от кураторши. А может ещё от кого-то повыше рангом. Только завистливо зыркает в мою сторону. Не подходит. Смотрю на неё свысока. Мне хочется хоть как-то её задеть за то, что она сделала. Крыса.

В аудиторию входит преподаватель, и вместо приветствия сообщает:

– Козлова и Романова – на выход.

Удивлённо таращусь на Ольгу Борисовну, и она снисходит до пояснения:

– К вам пришли.

К нам? Кто мог прийти одновременно ко мне и к Маринке? И, самое главное, как впустили?

Смотрю на Маринку. В её глазах страх. И тут до меня доходит: неужто это связано с тем инцидентом, когда она меня довела до обморока? Неужели дело до милиции дошло? Только этого мне ещё не хватало!

Выхожу первая. И едва не сталкиваюсь с брюнеткой. Чуть полноватой, но красивой. Несколько секунд смотрим друг на друга. Я удивлённо, она с ненавистью. Изучает меня детально. Мысленно благодарю Мэри за подарок, — сейчас я неотразима, — и собираюсь задать вопрос: «Кто вы?» Но меня почти хором перебивают два знакомых голоса. Маринкин облегчённый:

– А, это ты, Олесь…

И другой, за спиной. Ещё недавно такой родной, а теперь режущий слух:

– Лер.

Вздрагиваю всем телом. Ощущение такое, как будто мне выстрелили в спину. И попали прямо в сердце. За грудиной появляется жар и боль. Хочется сжаться по максимуму, прикрыться от происходящего руками, зажмуриться. И чтобы, когда я открою глаза, этих людей вокруг меня не было. Не важно, что с ними произойдёт: растворятся в воздухе, в кислоте, распадутся на молекулы. Главное, чтобы они исчезли.

Но они не исчезают. И Егор настойчиво повторяет:

– Лера.

Стискиваю зубы до скрипа. Поворачиваюсь. Смотрю на него, но не вижу. Потому что не хочу видеть. Никогда не знала, что так умею: смотреть на человека, как на пустое место. Видимо добавленный каблуками рост помогает - сейчас между нами уже не такая большая разница, не приходится голову задирать.

Егор не реагирует на мой отстранённый вид, продолжает тем же тоном - почти нежно, словно за моей спиной нет его жены и её преданной подруги:

– Нам надо поговорить.

– О чём? – цежу зло.

– О нас с тобой.

– Нет никакого «нас», и никогда не было. Просто уйди.

Чувствую, как боль внутри сжимается в тугой комок и устремляется к горлу. Понимаю, что ещё немного, и она выльется слезами. Не хочу, чтобы эти трое видели меня такой. Почти рычу сквозь зубы:

– Оставь Меня в Покое…

– Лер, ещё не поздно всё исправить…

Удивил. Реально удивил. Я даже про боль и слёзы забыла. Он в самом деле дурак? Или прикидывается?

Неожиданно во мне просыпается циник:

– И что ты собираешься исправлять? Отправишь жену на аборт? Так уже поздно. Как ты планируешьэтоисправлять? М? Или ты думаешь, что оно само рассосётся? Знаешь что, Егор, иди-ка ты… к своей жене. Ей сейчас поддержка нужна, а не вот это вот всё.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, но он ловит за локоть. И меня словно током прошибает. Выдёргиваю руку и как змея шиплю:

– Не смей ко мне прикасаться…

Щурюсь и наконец смотрю ему в глаза. В голове уже созрел план мести: он никогда не узнает о нашем ребёнке. Моём ребёнке.