Чтение онлайн

– Я уже поняла, что вы думаете, будто я пыталась избавиться от беременности...

Врач облегчённо вздыхает. Так и вижу в её глазах: «Ну слава Богу!»

– Но вы ошибаетесь. Я не была беременна. У меня две недели назад прошли месячные.

– Такое иногда случается.

Хмурюсь. Пытаюсь осмыслить новость. Как? Когда? Мой последний секс был в мае. А уже сентябрь. И всё это время у меня была менструация. В срок и без странностей.

Сообщаю об этом врачу. И она снова повторяет:

– Такое бывает. – и уточняет: - Редко, но случается. В моей практике уже встречались женщины менструирующие до самых родов.

Таращусь на неё. Но не из-за услышанного. А из-за того, что до меня наконец доходит по-настоящему: я была беременна от Егора. И потеряла малыша. Осознание накатывает волнами, и я всё больше таращу глаза.

А врач продолжает выпытывать:

– Какие препараты принимали в последнее время?

– Никаких. Вообще.

– Утренняя тошнота, рвота были?

Качаю головой.

– Боли не беспокоили?

– Беспокоили, но я не думала...

Отвечаю, а в голове полный хаос. Как я могла не заметить? Ведь признаки были: та тошнота, когда мама раздавила протухшее яйцо; постоянные тянущие ощущения, которые я приняла за надорванную спину и живот. Да даже тот факт, что джинсы стали узкими, хотя я похудела, не вызвал никаких подозрений.

«Потому что я пахала как лошадь!» - оправдываю сама себе.
– «Мне было не этого».

– Стресс, нагрузки?

Вспоминаю Маринку с новостями и кривлюсь, словно попробовала лимон.

– Этого хоть отбавляй. Сначала всё лето занималась ремонтом, а потом … хорошая эмоциональная встряска.

– Ну что же ты так, деточка? – сокрушается женщина с соседней кровати, которая всё это время внимательно за нами следила и слушала.

– Ну я же не знала… - защищаюсь.

Врач вздыхает. Качает головой.

Вижу, что она меня считает не просто беспечной, а круглой дурой. И, в принципе, она недалека от истины. Я и сама себя сейчас такой считаю. Но мне уже на это наплевать — волнует другое.

– Я что, теперь никогда не смогу иметь детей?

– Ну почему же не сможете? Теперь, когда я знаю причину вашего состояния, постараюсь восстановить и вас, и вашего ребёнка. Вы молодая, крепкая женщина. Так что шансы выносить малыша довольно высоки.

Снова хлопаю глазами. Не иначе, при падении мне напрочь отшибло мозги.

– Но вы же сказали, что у меня был выкидыш.

– Я такого не говорила.
– Врач реагирует спокойно. – Да угроза выкидыша была, но, к счастью, мы сумели остановить кровотечение. Дальше всё зависит от вас. Я, конечно, сделаю всё необходимое, чтобы ребёнок родился в срок и здоровым, но стопроцентной гарантии дать не могу. Слишком долго вы контактировали с лакокрасочными изделиями на раннем сроке.

Врач продолжает что-то говорить, а я снова пребываю в смятении.

Я беременна. Внутри меня живёт маленький человечек. Беззащитный, и не виноватый в том, что папа у него оказался не тем, за кого я его приняла.

Осознать это оказалось гораздо сложнее, чем новость о том, что я его потеряла.

Осторожно кладу руку поверх одеяла на низ живота. Прислушиваюсь к ощущениям. Ничего не чувствую. Растерянно смотрю на врача.

– Первородки, как правило, начинают чувствовать шевеление на двадцатой неделе. – поясняет гинеколог, правильно поняв мой немой вопрос.
– Кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже, это зависит от множества факторов. Так что, не волнуйтесь, скоро вы почувствуете присутствие плода.

Никак не могу определиться: радоваться мне или расстраиваться. Ведь Егор женился, и его жена родит ему законного ребёнка примерно в одно время со мной. А мой малыш будет не нужен никому, кроме меня. Справлюсь ли я одна? Выстою ли против тягот нынешней жизни? У меня ведь даже профессии нет. И крыши над головой тоже. Домой я с малышом однозначно не вернусь – мать со свету сживёт и меня и его. А значит нужно будет устраиваться здесь – в большом городе. Где меня никто не знает, и не будет тыкать пальцем в спину. Где моего малыша не будут обзывать безотцовщиной, или, что ещё хуже – нагулянным.

– Валерия, вы меня слышите? – в голову прорывается голос врача. Оказывается, я ушла настолько глубоко в свои невесёлые мысли, что что-то пропустила.

– Я спросила: вы замужем?

– Нет. – мотаю головой, и зачем-то добавляю: - Отец моего ребёнка недавно женился на другой.

Повисает пауза. А потом врач осторожно предлагает:

– В любом случае, я советую вам пройти полноценный курс лечения. Это нужно и для вашего будущего, и для здоровья малыша. Здорового отказника быстрее заберут в семью.

Собрав обо мне всю необходимую информацию, врач уходит, а я отворачиваюсь к стене, чтобы соседка даже не пыталась лезть в душу. У меня её сейчас и так здорово рвёт на части…

В больнице лежу неделю. Мне ставят систему, уколы, и пичкают различными витаминами. Физически уже подлатали на ура. Но вот морально... Душевные терзания не отпускают ни днём, ни ночью. Доходит до того, что врач назначает мне седативное, чтобы я могла хоть иногда поспать, и отправляет на консультацию к психиатру. Совместными усилиями врачи вселяют в меня уверенность, что всё будет хорошо. И выписывают.

И вот я еду в институт с готовым планом действий: взять академический отпуск, найти работу, и главное – жильё. Потому что возвращаться домой я точно не стану. Не сейчас.

В деканате почти пусто. Перед дверью, ведущей в кабинет декана, стоят лишь две студентки. Настолько разные, словно в разных планет: одна светленькая, скромно одетая, бледная и зарёванная, а вторая жгучая брюнетка, в брендовых шмотках, ярко накрашенная, с нескрываемым пофигизмом во взгляде. И две эти противоположности о чём-то беседуют.

Пристраиваюсь в хвост очереди. Невольно прислушиваюсь к разговору. Понимаю, что обе забирают документы. Одна куда-то переводится, а вторую отчислили. Светленькая не выдерживает и роняет слёзы, делится со второй своей бедой:

– У меня папа весной умер, а мама зарабатывает мало совсем. И мне нечем стало платить за учёбу. Я нашла подработку по вечерам, но денег всё равно не хватало. Вот я и начала по ночам писать дипломы и курсовые.
– шмыгает носом. – За деньги. Но я ведь не ради наживы… доучиться хотела. Сейчас ведь без высшего образования никуда…