Чтение онлайн

– Почему окно открыто? – пытает гестаповским тоном.

– Так весна. Тепло. Свежий воздух. – перечисляю все плюсы открытой створки. И завершаю перечень выводом, — Спится хорошо.

– Ничего ночью не слышали? – спрашивает уже более спокойно, но выражение лица говорит лучше всяких слов – она явно мечтала меня застукать.

Неопределённо пожимаю плечами.

– Слышали. – отзывается провокаторша.

Все взгляды устремляются на неё. Включая мой.

– Ворона, гадина, почти всю ночь под окном каркала.

Едва сдерживаю улыбку.

Проверяющие уходят, и мы ржём в подушку как сумасшедшие. До слёз. Благодарю Людмилу за помощь и убегаю в институт.

Всю первую пару вспоминаю утро, и хихикаю. Чем снова вызываю интерес Маринки.

– Ты какая-то радостная сегодня. Что-то случилось?

Да что ж такое-то?! Хмурая – плохо, весёлая – опять не так.

– Ты за мной следишь? – спрашиваю с улыбкой. И наблюдаю промелькнувший в глазах страх.

– Нет! Что ты?! Просто у тебя такие резкие перемены настроения. То ходила темнее тучи, а теперь смеёшься без причины…

– Ну, положим, не без причины… А ты что же всегда на одной волне? – меня начинают напрягать её однотипные вопросы и нездоровый интерес к моей персоне. Какое ей вообще до меня дело? Ну съездила ко мне разок в гости, и что? Это не даёт ей права лезть в мою жизнь.

Маринка тушуется под моим пытливым взглядом. Бормочет:

– Извини. Я не хотела тебя как-то задеть…

И мне становится стыдно. И в самом деле, чего это я? Гормоны пляшут?

– Это ты прости. Я просто не привыкла к такому вниманию. У тебя как дела?

– Да, так себе. Скоро курсовую сдавать, а у меня ещё конь не валялся. А ты у кого курсовые заказываешь?

– Заказываю? – хмурюсь, пытаясь понять к чему она клонит.

– Ну, кто тебе курсовые пишет?

– Сама пишу.

– Да ладно? Прямо все пишешь сама?

– Прямо все. А как иначе? Как их потом защищать, если не вникать в тему?

Маринка кривится. А я всё ещё не могу понять: что не так?

– А мне сможешь написать?

– Чего? – таращу глаза. – Марин, у меня так же, как и у тебя, двадцать четыре часа в сутках… Могу только помочь, что-то подсказать. Показывай на чём застряла.

– Было бы что показывать, стала бы я спрашивать у кого купить. Я думала, ты кого-нибудь посоветуешь, кто этим занимается.

– Извини, в этом я точно не помощник.

Девушка замолкает, и весь остаток занятия делает вид, что меня нет.

И от этого в душе появляется неприятный осадок.

После пары бегу к куратору, отдать свою работу.

Ирина Леонидовна встречает непривычно холодно. И это удивляет. Она всегда со мной была приветлива, хвалила за прилежность.

Кладу на стол своё творение, и получаю вопрос в лоб:

– У кого купила?

Они что, сговорились все сегодня?

Не думала, что защищать курсовую придётся прямо сейчас, но начинаю это делать. Сначала перечисляю всю использованную литературу, благо помню не только книги и авторов, но и большинство страниц, которыми пользовалась активно. Пересказываю практически весь текст. Отвечаю на внезапные вопросы.

Слежу за тем, как педагог оттаивает. Слышу слова похвалы. Но после такой встречи они меня больше не радуют.

Иду на следующую лекцию и пытаюсь себя успокоить. Наверняка это просто совпадение. Скорее всего кого-то поймали с купленной курсовой, и теперь проверяют всех поголовно. Но разговор с Маринкой никак не выходит из головы. Могла она меня так подставить?

Отмахиваюсь. Зачем ей это? Причин не нахожу. Ругаю себя за поспешные выводы, и поклёп на невиновного человека.

Маринка больше даже не смотрит в мою сторону, и я списываю это на обиду. Корю себя за резкость. Наверное, надо было помягче с нею. Но я вроде бы и так тактично отказала. И не потому, что мне лень, а потому что правда не вывезу.

На последней паре подсаживаюсь к ней сама.

– Марин, я тут вспомнила... попробуй обратиться к Сёмушкиной из параллельного потока. Не помню от кого слышала, что она вроде бы за деньги пишет – у неё какие-то проблемы в семье, и она таким способом зарабатывает на оплату учёбы. Не могу тебе сказать какого качества будет работа, потому что не знаю. Ты уж там сама смотри. Других кандидатур у меня всё равно нет.

Девушка заметно веселеет. Но мне приходится остудить её пыл:

– Только будь осторожна, не попадись. Сейчас с этим строго.

Маринка отмахивается. Благодарит. И у меня становится на душе чуточку светлее...

Все последующие дни пролетают как во сне. Которого мне как раз-таки больше всего и не хватает. Потому что Егор каждую свободную ночь забирает меня на квартиру. Наученная опытом, больше не сопротивляюсь. И не только поэтому – меня с каждым днём тянет к нему всё больше.

Накануне отъезда домой съезжаю к нему с вещами. И задерживаюсь там ещё на три дня. Безумных, наполненных страстью и любовью. От более длительной просрочки спасает работа Егора – его берут в охранное агентство крупной компании, и он больше не может находиться со мной все дни напролёт. И я наконец уезжаю домой.

Дома всё, как обычно: работа, работа, и ещё раз работа. Крашу окна, снимаю старые обои, клею новые, мою, стираю, убираю. Пашу от рассвета до заката. Но мне это совершенно не в тягость. Да и мысли о Егоре скрашивают каждый день: вспоминаю, мечтаю.

Грёзы делают меня сентиментальной. Начинаю замечать такие мелочи, о которых раньше не задумывалась: радуюсь первому и последнему лучу солнца, каждой травинке; при удобном случае нюхаю распустившиеся цветы. И на каждом шагу фантазирую. О нас. Сильно далеко не загадываю, — замуж мне ещё рано, нужно сначала институт закончить. А вот потом… Понимаю, что готова прожить с ним всю жизнь, рожать от него детей, готовить борщи.

Я теперь даже на младшего братишку смотрю иначе – словно примеряю на себя роль матери. Максимка как будто тоже что-то чувствует – жмётся при каждом удобном случае. И всё чаще перед сном бежит не в комнату родителей, а ко мне. Обнимаемся, читаю ему сказки. А утром отвожу в детский сад.

В суете незаметно пролетают две недели. За это время успеваю сделать ремонт во всех комнатах. Остаются только приятные мелочи: погладить и развесить шторы, и расстелить выстиранные покрывала и паласы.

Это утро началось привычно: подоила и выгнала на пастбище коров, помогла маме управиться по хозяйству.

Она с сегодняшнего дня в отпуске, и впервые никуда не торопится, возится с новым выводком гусят. Торчу рядом, нянчу пушистые зелёные комочки. Они такие «болтливые» и забавные. Целую каждого.

Мама-гусыня на меня ворчит, но не щиплет. Лишь внимательно следит за каждым движением. И тут улавливаю жуткую вонь. Не сдерживаюсь:

– Фууу!

– Болтун случайно раздавила. – поясняет родительница, и проносит мимо протухшее яйцо.