Чтение онлайн

Улыбаюсь. Останавливаюсь. Ловлю ртом пушистые снежинки, которые вдруг сыплются с неба, как добрый знак.

Дальше шагаю веселее. Потому что решаю абстрагироваться от всего происходящего, и посвятить себя маленькому любимому комочку, который тихонечко шевелиться в моём животе. Он вообще у меня осторожный – никаких внезапных пинков по печени — словно боится мне сделать больно. Понимаю, что он ещё просто маленький и всё впереди, но почему-то уверена, что он никогда меня не обидит. Как и я его. Да я ради него всё вытерплю!

Строю планы: встать на учёт в местной поликлинике; съездить в райцентр на УЗИ – узнать пол…

Список растёт. А вместе с ним уверенность в том, что моя жизнь не так уж и плоха. Я просто не те цели ставила, не на том акцентировалась. Теперь мой смысл жизни — малыш, — моя отдушина и спасение.

Стоило это понять и принять, как восприятие реальности тоже начало меняться.

Пришло осознание, что меня уже не так сильно пугает факт предстоящего замужества. И то, что будущий муж вызывает только отвращение. Ведь главное, что он даст взамен спокойствие за будущее моего малыша: никто его не назовёт нагулянным. Дети в саду и в школе не будут тыкать пальцев и дразнить безотцовщиной. Да и жизнь наверняка будет сытнее. Илья хоть и слюнтяй, но трудолюбивый. И, возможно, это даже хорошо, что он такой ведомый. Тёть Люба вон, взяла бразды правления в свои руки и живёт себе припеваючи. Муж под каблуком, она – королева.

О чём я там ещё переживала? Что мать теперь всю жизнь будет считать меня непутёвой и гнобить за это? Так она и до этого меня такой считала. Так что, ничего не изменилось.

Конечно, то, что я больше не познаю любви к мужчине, не переживу тех ощущений, которые испытала с Егором, удручает. Но кто-то и такого островка счастья не имеет в запасе. А у меня есть!

К тому же Илья в этом не виноват, я сама всё профукала. С ним или без него я всё равно не смогла бы вернуть прошлое – оно ушло безвозвратно. А значит, делаем правильные выводы, ищем хорошее в каждом дне, и продолжаем жить!

К дому подхожу совсем другим человеком – словно заново родившейся. Или переродившейся.

На душе спокойно. Всё оказалось гораздо проще: надо было просто расставить правильные приоритеты и подстроить под них реальность.

Из-за своих новых установок больше не перечу матери, со всем соглашаюсь, и послушно готовлюсь к замужеству. Радуюсь тому, что имею. Думаю только о малыше.

И о тошноте. Сейчас она стала случаться реже, и потому я быстро поняла, что тошнит исключительно на мысли, что Илья будет ко мне прикасаться. И это — реальная проблема: уверена, что при первом же «Горько!» верну на всеобщее обозрение всё, что успею съесть.

Думаю над тем, как эту проблему преподнести и решить, чтобы не обидеть Илью, и не вызвать шквал возмущений. Советуюсь с мамой. В ответ получаю бурю. Она орёт, что это мои выдумки, что поцелуи - свадебная традиция, которую ни я придумала, и, значит, не мне её нарушать. И грозит, что если я что-нибудь выкину на свадьбе, то там же и огребу.

Решаюсь на разговор с Ильёй, в надежде уговорить, чтобы он не особо усердствовал. Но и эта идея проваливается с треском: он предлагает потренироваться. И от одной мысли об этом эксперименте меня начинает тошнить.

Бросаю гиблую затею достучаться хоть до кого-то. Переключаюсь на более приятные занятия — еду на УЗИ. Вернее, едем. С Ильёй. Тётя Люба настояла — для поддержания легенды. Мне это не нравится, но деваться некуда. Дорогой прошу псевдоотца, чтобы он со мной в кабинет не входил. Илья с лёгкостью соглашается.

Узистка долго изучает «плод», и лишь в конце задаёт нужный вопрос:

– Пол ребёночка уже знаете?

Мотаю головой.

– А чего тогда папаша не заходит?

– Он не любит такие процедуры. Сама ему потом скажу.

Женщина усмехается.

– Все они одинаковые. Не любят никаких лишних движений, кроме тех, которые ведут вот к такому чуду.
– указывает взглядом на экран. И без всякого перехода выдаёт: - Мальчишка у вас.

– Это точно? – переспрашиваю с надеждой.

Признаться, я рассчитывала на девочку. И почему-то даже была уверена в этом. Рассчитывала что, даже если она будет похожа на Егора, то более утончённые черты лица это компенсируют. И непохожесть на нас с Ильёй не будет сильно бросаться в глаза окружающим.

Но врач убивает все мои надежды:

– Точнее некуда. Сами посмотрите какое хорошее «хозяйство» отрастил ваш богатырь.

Смотрю. Разобрать что либо в этой непонятной чёрной субстанции сложно. Но врач тычет ручкой в нужно место, и я вынуждена констатировать, что она права – это действительно мальчик.

Осмысливаю. Пытаюсь найти плюсы в неожиданной новости. И нахожу. Когда-то где-то я слышала фразу, что, если женщина рожает дочь, значит она достойна повторения, а если сына – нуждается защите.

Повторять меня и мою судьбу точно не нужно. А вот защита действительно нужна, с этим не поспоришь. А ещё надёжное и верное плечо. И я постараюсь воспитать в сыне эти качества. Мой мальчик никогда не поступит с девушкой, которая ему доверилась, так, как поступил его биологический отец.

Когда выходу, Илья даже не спрашивает кто там. И я не говорю. И не осуждаю. Почему его должен интересовать чужой ребёнок?

Дома этим вопросом тоже никто не интересуется, даже мама. И вот тут мне становиться обидно за своего малыша. Для неё он всё-таки внук. И он не виноват в том, что его родители наломали дров.

Вечером, перед сном долго глажу живот. Сообщаю сыночку, что назову его Романом. Рассказываю, что он будет для меня не только защитой и опорой, но и самой большой ценностью. Что я его никогда не предам, и буду любить больше всех на свете. Уже люблю.

***

Сегодня свадьба, и я с утра ничего не ем. Потому что придётся целоваться. Готовлюсь к этому морально. Уговариваю свой организм продержаться один вечер.

На регистрации брака мне удается избежать неприятной ласки – в самый последний момент чуть отворачиваю голову, и губы Ильи скользят по моей щеки. За фатой этого не видно, и родственники нам аплодируют. А меня мутит. От его запаха, прикосновений, липкого взгляда.

За столом сижу уткнувшись глазами в тарелку. Ни ем, ни пью. В голове пустота. Запрещаю себе думать. Потому что и так знаю: сегодня я совершила самую большую ошибку в своей жизни.

Гости веселятся. Им даже невдомёк, что этот праздник для меня сродни похоронам.

В те редкие минуты, когда решаюсь посмотреть на собравшихся, мама прожигает меня взглядом и семафорит, чтобы изображала счастливую жену. В ответ вяло улыбаюсь, пытаюсь разговаривать со своим новоиспечённым мужем или свидетельницей, которую толком не знаю – она из числа многочисленных родственников Морозовых.