Чтение онлайн

– Хрень какая-то получается…Мама не могла!
– Ян мотает головой, отказываясь принимать правду.
– Она же врач! Она же помогала многим забеременеть, лечила от бесплодия… Внуков, блин, хотела!!

– Вот именно поэтому мы это все и провернули, - иронично замечает Сава, складывая руки на груди.
– Потому что Нина была уверена: ты не поверишь, что твоя мать способна на это.

Нина

Ян запускает пальцы в волосы, расхаживает туда-сюда, разговаривая вслух с самим собой.

– Твою мать…А ведь она ни с того ни с сего начала внушать мне, чтобы я не торопился…Чтобы не вздумал тебя брать в Штаты. Что ты не та, за кого себя выдаешь. Чтобы присмотрелся к вам обоим…Пыталась столкнуть нас лбами или же вызвать ревность. А тут ещё ты, Сава, со своим признанием! Только укрепил ее предположения! А мать просто все это время нами манипулировала. Грамотно, виртуозно. Наговаривала. Но как я начинал расспрашивать, не кололась. Только просила поверить на слово…Черт! Черт! Черт!

От отчаяния Ян лупит кулаком по столбу, разбивая костяшки в кровь. Но не замечает этого совершенно. Упирается в столешницу, низко опускает голову и часто дышит.

Сава поворачивает голову в сторону Виталика, направляющегося к дому с шампурами в руках. Резко поднимается на ноги.

– Ребята, я оставлю вас, мне пора. Тем более, вам есть ещё о чем поговорить наедине.

Он подходит к Яну и протягивает ладонь. Наумов сверлит ее взглядом. Время вновь замедляет свой бег. Я задерживаю дыхание и жду ответа от Наумова. Потому что в глубине души чувствую вину за их разрушенную дружбу…

Но уже в следующую секунду выдыхаю с облегчением, когда Ян крепко ее пожимает, пачкая кровью. Словно печатью вновь скрепляя их дружбу.

– Созвонимся?

– Да, - кивает Савелий.
– Встретимся, поговорим. Думаю, нам есть, что вспомнить.

– Добро. И…спасибо, друг. За Нинель и за сына.

Савелий кивает, вскидывает ладонь на прощание, и мы с Яном молча провожаем его взглядами до самого дома.

Наумов падает на скамейку рядом со мной, как будто силы резко покидают его. Упирается локтями в колени, свешивает руки между ними. Смотрит строго перед собой. Я же сильнее кутаюсь в плед, словно хочу закрыться, спрятаться от этого мужчины.

– Погоди, я запутался, - спохватывается Наумов, косясь в мою сторону.
– А муж? Если у вас с Савой был спектакль, а не брак, то…

– Тут все по-настоящему. Я действительно замужем. Была. Бывшего так и зовут: Савва, - едва ли не по буквам произношу.
– Поэтому ты и решил, что мы с Савелием все ещё вместе, и Леон - его сын. Но это просто совпадение, не более.

Ян кивает, укладывая эту информацию на очередную полочку в голове, и глухо, с нескрываемой болью в голосе бормочет:

– Если бы я узнал раньше….

– Это ничего бы не изменило.

– Почему?

Поднимаюсь и отхожу в сторону, опираясь бедрами о перила. Обнимаю себя за плечи, глядя на носы своих сапог. Вот только они расплываются от подступивших слез.

– Знаешь, а я ведь приходила к тебе снова. Дурочка, - откидываю голову, упираясь затылком в деревянный столб.
– Я приходила к твоему дому, Ян, снова. На этот раз с Леоном на руках. Думала, может, если вы с матерью увидите, какой он крошечный, хорошенький, то сможете его принять. Может, у нас всё же есть какой-то шанс…Крошечный такой, - показываю указательным и большим пальцем, насколько.
– Я очень хотела, чтобы у моего сына был пусть воскресный, но папа…Но снова увидела ту же картину: как ты счастлив с Эльзой. Со своей законной женой. Мы были тебе не нужны, Ян. Ты даже не вспоминал о нас…

Наумов роняет лицо в ладони и то ли рычит, то ли стонет.

– Я не был на ней женат, Нинель! На тот момент точно нет. Изначально мы просто выживали вместе в чужой стране. Дружили. И все! А тогда мы прилетали, потому что ее сестра вышла замуж. Эля выпила лишнего и не стояла толком на ногах. Висла на мне, прижималась и пыталась поцеловать. В какой-то момент я отвлекся, и ей всё же это удалось. У нас ничего не было. Долго ничего не было, Нинель.

– Но ты всё-таки на ней женился…

– Но любил тебя, - врезается взглядом, от которого у меня проносятся мурашки по всему телу, и сердце разбивается на миллионы маленьких осколков.
– Ненавидел, но продолжал любить.

Ян

В башке лютое месиво. Как это все расслышать…

Моя собственная мать, врач высшей категории, пыталась убить собственного внука!

Моего сына.

А ещё стыдно перед Нинель. Невероятно.

За то, что говорил, что люблю, а в тяжелый момент поддался эмоциям. Покорно отошел в сторону. Пошел на поводу у своей гордыни и даже не попытался поговорить с со своей девушкой. Выслушать ее версию. И из-за этого ей пришлось выдумать эту историю с изменой, чтобы банально защититься. Хотя это должен был сделать я!

Но нет же! И моей девушке пришлось искать помощи у моего друга. Потому что моя мать запугала ее до чертиков и покушалась на ее жизнь и здоровье.

И как мне жить с этим?!

– Ян…, - осторожно шелестит ее голос рядом.

– Да?

Нинель что-то хочет сказать, но никак не решится. Смотрит вперед, где наш ничего не подозревающий сын играет в догонялки с друзьями. В какой-то момент ловит наши взгляды и подзывает нас к себе. Машу ему ладонью в ответ и даю понять, что мы ещё не закончили.

– Ян, я думаю, будет лучше, если ты будешь видеться с Леоном на нейтральной территории. Я больше не смогу отпускать его к тебе с ночевкой.

– Почему?
– резко разворачиваюсь.
– Если Эльза…

– Нет, - качает головой.
– Эльза тут не причем. На удивление, сын хорошо о ней отзывается. Кажется, они даже подружились.

– Тогда в чем дело?

– Дело в твоей матери. Я боюсь. Боюсь за Леона….

В груди зреет дурное предчувствие. Разворачиваюсь всем корпусом к Нинель, наклоняюсь к ней и внимательно всматриваюсь в лицо, не пропуская ни единой эмоции.

– Она ему что-то сказала? Они виделись только один раз. Мне Леон ничего не говорил о бабушке…

– Она приходила ко мне, - выпаливает, с силой, до отчетливых следов от ногтей, вцепляясь в мою ладонь. Она так волнуется, что кажется, сама этого не замечает.
– Угрожала. Предлагала деньги за то, чтобы мы с Леоном исчезли из твоей жизни и не мешали семейному счастью.

Мама, мама…Какого черта ты творишь?!

Гнев по венам распространяется с такой скоростью, что меня подбрасывает вверх. Я, ничего не говоря, иду на выход, не попрощавшись.