Чтение онлайн

— Завтра у меня благотворительный вечер, ты должна присутствовать там, и желательно с Игорем.

— А без пары в сопровождении Игоря я там не нужна?

— Без Игоря мне тебя потом в фонтане вылавливать?! Раз рассматривает тебя в жены, пусть контролирует, мне не нужны там твои пьяные выходки.

Ну конечно, кто бы сомневался, очередной вечер показного благородства. Всё по сценарию, богатенькие дядечки в костюмах за цену квартиры будут чинно «искупать грехи», разливаясь речами о помощи больным детям. Да если бы они хоть на минуту узнали, какой мизер от их помпезной «щедрости» реально доходит до фонда… Мою мать закатали бы под поезд без права на апелляцию. Причём с реверсом. Жестоко? Возможно. Но поверьте, она бы не только выжила, она бы встала, отряхнулась и с холодной улыбкой провела показательный урок тем, кто посмел её недооценить. Она отлично умеет играть в эти игры. Я, нет. Я их ненавижу.

— Я ещё не так стара, чтобы умирать от скуки, поэтому, думаю обойдёшься без меня, если хочешь возьми себе в пару Игорька.

Мамин прищур ощутим кожей, как ожог после слишком горячего взгляда. Она кипит, я это знаю, ещё чуть-чуть, захлебнётся в собственной отборной желчи. Её нос, тот самый, острый как у скандальной праведницы, надувается, будто собирается подняться в шторм. Замечаю, как пальцы с хищной точностью вонзаются в стальную вилку. Серебро качественное, но под таким нажимом и с него вряд ли что-то останется. Честно говоря, в этот момент я почти уверена, в её голове эта вилка вовсе не в тарелке. Она уже мысленно примерила её к моей шее.

— Мне плевать как, но ты будешь на этом вечере, с Игорем! Будешь строить из себя послушную и покладистую дочь, услышала?!

Снова этот взгляд, ледяной, будто им можно стекло резать. И голос, в котором звучит весь набор «знай своё место, дрянь!». Раньше бы меня пробрало до мурашек. Но, похоже, после того как я разрисовала менту машину, внутри меня что-то щёлкнуло, я стала медоедом. Да-да, тем самым зверьком из Африки, мелкий, злой и абсолютно ничего не боится. У него нет внешней угрозы, у него есть лишь своя цель. Вот и я теперь такая.

— Знаешь, ма — ма.

Медленно встаю из-за стола. Не спеша обмакиваю палец в джем и облизываю его, будто это последнее слово в споре. Мама, конечно, уже закипает. В её взгляде, две кроваво-красные гифки, «сейчас взорвусь!» и «как ты посмела?!». Аристократка до мозга костей, она бы, наверное, подала на меня в суд за нарушение столового этикета. Но я, её дочь. Поэтому, с идеально спокойным лицом, выдаю ей свой «сдержанный» ответ. Почти дипломатично. Почти пощечина.

— Выступать в роли Петрушки на вечере отмывания денег я не собираюсь... Я стерва конечно, но не сука!

— Выросла смотрю, деточка?!

Последний гвоздь, чётко, без колебаний, прямо в крышку её гроба. И пошли по лицу маменьки, не эмоции, а настоящие спазмы. Мимика так задергалась, будто укол ботокса застрял в прошлом году. Косметологу теперь придётся не то что её шлифовать, а отстраивать заново. Возможно, со строительной бригадой. Чтобы не стать причиной полного обрушения её дорогостоящей конструкции, я грациозно выскользнула из дома. Запрыгнула в свою машинку, настроила волну, подняла громкость, и вперёд, с ветерком. Пальцы отбивают ритм на руле, голос срывается в припев. Но внезапно, зазвонил мой телефон, в этой какофонии его почти не было слышно. Но всё же, я убавила музыку, и не глядя нажала «принять», громкая связь, и сразу слышен голос подруги.

— «Приветик, подруженция.»

— «Привет, Натусь.»

— «Ты сегодня в универе планируешь появиться?»

— «Почти подъезжаю.»

— «Уля! Не, не, не!! Разворачивайся и вали обратно, здесь...»

Подруга только и успела что-то воскликнуть, как батарейка сказала «чао», экран погас и телефон с чистой совестью испарился из моей жизни. Обрыв связи в самый пик, классика жанра. Её монолог был, конечно, достойный продолжения, но техника решила иначе.

— Блин... Я тебя совсем забыла зарядить.

Отбросила потухший телефон на переднее сиденье, как ненужный реквизит. Въехала на парковку универа плавно, почти театрально. Свободное место подмигнуло мне и я неспеша припарковалась, отстегнула ремень и также спокойно распахнула дверь. И вот я, на каблуках, которые были бы вызовом гравитации, если бы я не умела с ними договариваться, пересекаю стоянку, и кого я вижу? Хозяина машины, которая всё ещё носила следы моей ночной шалости.

— Вот тебе и раскрыто дело по горячим следам...

Бормочу себе под нос, так сказать для драматизма. Иду мимо, но какой-то внутренний бес, вечно жаждущий огня, резко дёргает в его сторону. Ну а что, в глаза этого Герасима ещё раз глянуть до одури хотелось. Всё-таки счёт 2:1, и не в его пользу. Злобный мент стоит как настоящая декорация к триллеру, руки скрещены, спина на бампере, взгляд, убийственный до неприличия. Сканирует меня, будто я его добыча. Ах да, я же тронула святое, его машину. Надпись баллончиком, конечно не шедевр, но эго мужика, видимо, трещит уже по всем швам. Забавно, мне кажется если бы я врезала ему по самолюбию напрямую, он это пережил бы легче. А тут, автопластика пострадала. Какой ужас. Мне бы чувствовать свою вину. Но что-то только смеяться охота. Особенно с его лица, обиженный хорек и хищник одновременно. Тоже мне, жертва ночного граффити.

— Оу, Доброе, Герасим.

Откровенно издеваюсь, подавляя внутренний смешок.

— Соскучился? Или приехал похвастаться новым апгрейдом? Ты решил сделать на своей машине аэрографию? Стильно, модно, молодежно…

Мне реально смешно, до внутреннего хихиканья. Маленькая, точечная месть сработала безотказно. Подхожу к его внедорожнику, присаживаюсь у надписи и неторопливо провожу пальцем по баллонной каллиграфии. Мой автограф на его эго. Лак слегка блестит на солнце, будто подчёркивает масштаб трагедии. Ах да, простите, порча частной собственности. Но с эстетикой.

— «Мудак?» Во люди пошли, н-да? Хм… И кому же ты так не нравишься? Ты же само очарование.

Я впилась в него взглядом, с самой наглой ухмылкой, какую только смогла выдать. А он, как будто экспонат с выставки восковых фигур, ни мускулом, ни бровью не повёл. Статуя гордыни, гляньте на него. Только скулы всё выдают, играют жёсткими линиями. Молчит. Демонстративно, упрямо, так, что аж зубы скрипят. И именно этим бесит меня ещё сильнее.

— Ты приехал чтобы в молчанку играть?

В ответ, всё та же тишина.

— Ну, раз разговаривать ты не особо хочешь, то пожалуй я закончу нашу познавательную беседу, было неприятно пообщаться.

Едва я успела подняться и повернуться к нему спиной, шаг в сторону свободы, почти по-геройски, как на запястье легла холодная сталь. Мгновенно развернулась, вцепилась взглядом в этого демона с табельником и гонором. Он, даже не моргнув, пока я стояла в немом шоке, с ленцой защёлкнул браслет и на второй руке.

— Ты что творишь?!

Смотрю в недоумении на холодный металл, сжимающий запястья, и дёргаю руками, инстинктивно, бессмысленно, но с упрямым упорством. Наручники звякают, как издевка, а я, как будто пытаюсь встряхнуть с себя не только сталь, но и всё происходящее. В голове шум, в теле, злость. Отличный финал, если бы это был фильм. Жаль, что я в главной роли не согласна быть жертвой.

— То, что должен. Поздравляю тебя, Синди Шерман.

Процедил Герман, сжав зубы так, будто это могло его удержать от крика.

— Сегодня ты получила специальный приз, трёхдневную экскурсию в клетку, любезно предоставленную городским отделением полиции.

Он резко дёрнул меня за руку.

— Ты чё, Герасим, травы галлюциногенной обнюхался?

Откровенно смеюсь ему в лицо.

— Весело смотрю тебе? Отлично. С таким настроем сидеть в вонючей камере тебе будет очень хорошо. Может, научишься думать, прежде чем лезть в чужие вещи. Особенно, в мою чёртову машину.